Отсчёт. Нисхождение

(20)

Я задрожала, уставилась под ноги, стиснула кулаки и закусила губу. До крови – солоноватый привкус заполнил рот, тёплое и липкое скатилось по подбородку. Укол боли нахлынул запоздало, заставив зашипеть и приложить ладонь к ране, проглотить рвущийся наружу всхлип, задушить порыв гнева. Несмело я подняла взгляд на волшебника. Не знаю, каким было выражение моего лица, сколько ужаса и печали вырвалось из-под маски, но, кажется, тем самым я угодила Рюдзину – он самодовольно усмехнулся, провёл согнутым пальцем по своей щеке, любуясь вызванным смятением, и в конце концов хищно оскалился. Из-под ресниц чуть сощуренных глаз волнообразно мерцало изумрудное сияние.

– Разумеется, – сказал он, – я не про какой-то осколок и не про душу в целом. Я про физическое тело. От него не должно остаться ни молекулы, а это, в свою очередь, под силу далеко не всем. Но с Жатвой и моей безделушкой, если всё сделать правильно…

– Разве… это не убьёт и меня? – безэмоционально поинтересовался Кирино.

Почему мне страшно, а ему – хоть бы хны? Появись у меня шанс избежать неминуемой гибели, я бы не смогла сдержать слёз радости, но что случится, разрушь кто-то эту надежду? Смириться с концом, отыскать возможность, а потом – всё заново. И, самое ужасное, это ведь я преподнесла шанс на блюдечке, была уверена, что…

Да нет же. Рюдзин играл с нами. Хотел увидеть отчаяние и боль, вот и недоговаривал! Рано сдаваться, когда не все детали озвучены. Верно ведь?..

– Те-ло, – цыкнул Рюдзин и недовольно покачал головой. – Вдумайся, мальчик-не-девочка, в мои слова. Вдумайся и реши: так ли ты привязан к своему телу? Изначальному, я имею в виду.

– Грассэ говорил… – начал Кирино и осёкся.

– То-то же, – хмыкнул волшебник. – Грассэ говорил. А ты поверил.

– Значит, убить?.. – пробормотал Кир и коснулся моего плеча, чтобы я взглянула на него.

Всё также – никаких эмоций. Ни страха, ни радости, ни облегчения. Видимо, он с самого начала ни на что не надеялся, ничего не ждал от этой встречи, потому-то так спокойно и относился к происходящему.

В отличие от меня, которая никак не хотела признать, что волнуюсь о нём, что действительно не ненавижу, не злюсь, не обижена. Я лучше понимала его; видела причины казавшихся жестокими и отвратительными поступков. Я верила ему, в конце-то концов!

– Терять тебе нечего, ты так и так умираешь. – Рюдзин по-птичьи склонил голову и кинул что-то маленькое, блеснувшее в воздухе, а Кирино машинально поймал. – Так и так умрёшь. Так и так для тебя всё закончится, но с этим – процесс затянется достаточно. Возможно, хватит времени и на то, чего ты пытаешься достичь.

Кир раскрыл ладонь – на ней лежал перстень с огранённым в квадрат хрусталём. Массивный и тяжёлый даже на вид, он бы с лёгкостью слетел с любого моего пальца, что уж до тоненьких пальчиков сеньоры Кайлэ. Но если вспомнить руки Кирино – того Кирино, к которому я привыкла больше всего, пусть это и было тело мтисавского работорговца, – перстень как влитой ляжет на большой палец.

– Благодарю вас. – Кир почтительно склонил голову, прижав стиснутый в кулак подарок к груди.

– Стало быть, моим словам ты веришь больше, чем словам Грассэ? – рассмеялся Рюдзин. – И не ошибёшься. Потому что видишь, кто и что перед тобой. Как и почему – ещё рано понимать, но всему своё время. Теперь, когда герои одарены и снаряжены в путь-дорогу, история поскачет бодрее.

– Значит, просто… убить? Моей рукой? Серпом Жатвы? – подала голос я. – Вы сказали, что не должно остаться ни молекулы. На что же тогда надо расщепить материю и кому это под силу, если не вам?

Не будь атмосфера такой давящей, я бы с удовольствием блеснула и другими знаниями, что обрела благодаря Рюдзину и что казались мне удивительными, недоступными даже Киру. Возможность утереть ему нос греет в любых обстоятельствах, но не когда речь о его жизни.

– Разумеется, не просто. Везде существуют нюансы. И цена, – хихикнул волшебник и прикрыл рот пальцами, словно задумался о чём-то.

– Мы чем-то должны помочь вам? – попыталась угадать я. Не просто же так речь зашла о цене?

Рюдзин ударил наконечником трости по ступеньке лестницы, на которой мы всё ещё стояли. Будто по команде, на это откликнулись и ожили часы – гулкий перезвон раздался из недр башни, разливаясь по-над городу густым, обволакивающим всё звуком. Бой отмерил Час Змеи, следующий за Часом Дракона, знаменующего победу в схватке и окончание Ночи Охоты. Неужели мы пропустили весь праздник? Или же время здесь текло иначе?..

– У меня была жертва, – заговорил Рюдзин, стоило часам затихнуть, но теперь мне непрестанно мерещился скрежет механизма в башне, щёлканье шестерёнок и навязчивое тиканье. – Та жертва, что вписывалась во все параметры, отвечала моим запросам. Ритуалы жертвоприношений и магия крови сложны, но вам знаком ключевой принцип, запускающий весь процесс: высвобождаемая в момент смерти душа создаёт колоссальный поток энергии. Даже если переносить душу из тела в тело, раз за разом совершать ритуал, от неё будут откалываться маленькие крупицы. Душа будет дряхлеть, терять свою силу… А у меня выкрали идеальную жертву. Выкрали! Бессовестно и нагло, будто бы я собирался присвоить себе это достижение и не помочь посредством него всем!

– Вы хотите, чтобы мы вернули вашу жертву? – Кирино взвесил перстень на ладони, раздумывая, стоит ли помощь волшебника того, чтобы влезать в очередную авантюру. Нет, не очередную. Эта авантюра не так уж проста. Если до этого интриги происходили между чародеями и Владеющими, то здесь – выше ставки. Боги, укравшие нечто ценное у своего создателя. Вот, о чём Рюдзин говорил раньше. Вот, почему считал Семерых предателями, почему не собирался им помогать.