Отсчёт. Нисхождение

(26)

В четвёртый раз столкнувшись с анфиладой со стеклянными потолками, я всё-таки призналась в том, что заблудилась. Вроде вышла в коридор, чтобы Кирино и Таши могли немного побыть наедине, сделала всего два шага и вот – попала неизвестно куда. Их споры о вине и шутливое ворчание ещё долго звучали за спиной, преследовали и служили ориентиром, по которому без труда можно вернуться.

Так мне казалось.

За неприметным фасадом прятался настоящий лабиринт. Просторный холл с имплювием сразу за входной дверью, тёмные холодные галереи, лестницы и переходы – дом был поистине огромен, но уводил вглубь, не в высоту. Когда-то жилых комнат встречалось немного; пустые и пыльные, они казались покинутыми совсем недавно, будто бы хозяева вернутся в любое мгновение, и застывшее, потускневшее от одиночества пространство тотчас же оживёт. Часть помещений выглядела совсем плачевно – прохудившаяся крыша и осыпавшиеся стены открыли путь птицам, мелкому зверью и сорнякам, что захватывали оставленный интерьер и вещи, делая их частью биома. Некоторые залы, предназначенные принимать вельмож, служили теперь складами: мебель под белой тканью, напоминавшей саван, всевозможные статуи, подсвечники, ковры, бережно убранная в ящики посуда, картины и пустые рамы. Здесь хватило бы не на один дом. Не на одну жизнь.

Таши мимоходом обмолвился, что дом принадлежал его другу, и теперь я гадала, кем он был? Таким же коллекционером всего на свете, как Ио или Лэтис? Богачом с причудами? Или это – лёгкий способ избавиться от прошлого? С глаз долой, из сердца вон…

Посмеиваясь тому, как овладела мтисавскими поговорками, я сдалась на милость случая. В конце-то концов благословение Скиля при мне, так что ужасного случится? Ну потеряют меня через лучину-другую, и что с того? Кирино имеет в арсенале не одно поисковое заклятье!..

Наверное, так бы выглядел дом Рюдзина, не прячь он всё в многомерном пространстве. Но магией здесь и не пахло – лишь коридоры, лестницы и вот, злосчастная анфилада, всё возникающая и возникающая передо мной. По стеклянному потолку мелко шуршал дождь, сверкавшие в чёрных клубах молнии ненадолго освещали коридор из комнат, а звучавший следом гром заставлял ёжиться и нервно озираться. Напитавшаяся пылью ковровая дорожка скрадывала шаги; всюду царили затхлость и сырость – иначе в таком огромном, надолго покинутом месте и быть не могло.

На стенах стали встречаться картины, и я останавливалась, разглядывала, пыталась представить, где это и кто. Городские пейзажи соседствовали с пасторальными сценками, изредка попадались и портреты – потемневшие и пожелтевшие, с неразличимыми, смазанными лицами. Однообразие быстро наскучило, но вот взгляд мазнул по светлому, непохожему на прочие. Я пригляделась и замерла. Надолго.

Рюдзин в белом ньэннском одеянии опирался на подлокотник изящного изумрудного кресла, по другую сторону от которого стоял старик в чёрном – благородная седина, аккуратная бородка, перстни и кольца, осанка, взгляд… Аристократическая изысканность, невольно напоминавшая ту безукоризненность, с которой следили за собой Ярай. По центру же сидела крохотная девчушка с ярко-алыми волосами и широкой улыбкой демонстрировала отсутствующий зуб. Знакомые черты угадывались с трудом, но эти бирюзовые глаза я ни за что бы не спутала.

Не парадный портрет – по-домашнему семейный, памятный и тёплый, не предназначенный для чужих взглядов, а если смотреть магическим взором, то за сплетением защитных чар и не разобрать ничего.

Друг, пустивший пожить?.. Таши мог сказать о Карэн, однако это повлекло бы за собой череду не самых удобных вопросов. Откуда у странствующей гадалки такой дом?.. Нет, спрашивать надо было ещё раньше. Откуда ей знать Рюдзина?

Карэн. Айхарен. Звучит похоже – поменяй всего несколько букв, и вот, уже другой человек.

Праматерь богов была рядом со мной и протягивала руку не единожды: в доме Ярая, в Шиинге… и совсем недавно, в храме Ксарши. Она следила, но не зловеще и расчётливо, не с целью использовать – оберегала, подхватывала, когда я оступалась. Быть может, с самого начала – кто знает, благодаря кому моё детство в Штольнях выдалось таким спокойным. Вряд ли бы отец справился один…

А Тогэра? Отшельник из Топей – само по себе необычно, как и некромантия, которая особой популярностью не пользовалась. Что там Рюдзин говорил на её счёт? Если воскрешать без души, создать получится послушную куклу, не более того. Куда сильнее Владеющих интересовали тайны крови и жертвоприношений, а дар теней ближе к ощущениям, интуитивному пониманию, как у летящих в нужном направлении птиц. Вот и выходило, что магию смерти научной не назвать, а некромантия слишком грязная и неприглядная – когда есть мтисавские живые доспехи или фамильяры, зачем создавать куклу из гниющей плоти или пугающих костей? Но что, если знания Тогэры ближе к вопросам воскрешения души, чем к созданию кукол из плоти и костей? В конце-то концов его мастерство мне ещё не довелось увидеть.

Сколько всего знал Таши? Не мог не знать – он не слепой и не настолько глуп, каким пытался казаться. Кирино как-то сказал, что свой дар мэтр получил от Ксарши, потому что приглянулся ему. А не было ли это сделкой? Отец сторговался с богиней Смерти, Таши – с богом. Пошёл по стопам того, кого ненавидел всем сердцем – и прямо об этом заявил однажды, просто я не придала этим словам значения. Мечтал быть похожим, испугался, а в итоге – и стал.

Неудивительно, что ему помогли ньэннцы, так почитавшие Ксарши. Зачем тогда врать о долге им? Или дело в том, что для задуманного богом Смерти нужны нелюди?.. Может, старик на картине – и есть тот самый Химмел?.. Такое же имя у него настоящее?