Отсчёт. Нисхождение

(29)

Меня разбудила странная вибрация, ощущаемая скорее магией внутри, чем что-то физическое. Рывком сев, я обнаружила себя в кровати – переодетую и с бережно заплетёнными перед сном волосами. На небольшом столике рядом расположились заботливо оставленные стакан и кувшин с водой, но, вопреки ожиданиям, последствий нескольких выпитых бутылок вина не ощущалось. Спустив ноги на пол, я зябко поёжилась и обняла себя за плечи – от приоткрытого окна тянуло сыростью; за ним размеренно шелестел дождь, вновь обрушившийся на Ньэнн. Вчерашний день показался бы сном, если бы на диване не лежал Кир – всё в той же нелепой, скособоченной позе брошенной марионетки.

Забавно, что обо мне Таши позаботился так, будто я какая-нибудь принцесса, а дорогого побратима бросил – то ли в наказание, то ли из вредности, то ли потому, что на беспокойства о его персоне Кир принялся бы ворчать.

Кстати, а где сам Таши?..

В висок словно вонзили раскалённую спицу; перед глазами на мгновение померкло, и я увидела небольшой внутренний дворик с беломраморной статуей мужчины, державшего на руках собственную голову, цветущие миртовые деревья, сколотую по углам каменную лавочку, сложенную из плит тропинку. Услышала ввинчивающийся в истязаемый болью разум детский смех, режущий сильней заливающего пространство солнечного света. На ступенях перед уводящим вглубь коридором замер старик в чёрном, со знакомой алой маской в руках… старик с портрета Айхарен, значит – Химмел?.. Но что за взгляд у него? Он звал за собой? Или угрожал?.. Красное свечение с жемчужными переливами, плавающие в воздухе нити – будто Жатва или увиденные вчера улицы, озарённые людьми и нелюдями с лампадками из багрового стекла.

Дыхание перехватило, сделалось тошно, и я упала на колени, схватилась за горло, обнаружив себя в комнате. Никакого дворика, никакого старика; обволакивающая сырость от окна, холодные пальцы, жгуче царапающие кожу, белый халат поверх рубашки и шаровар на мне – с плеча Таши. Пульсирующая, тянущая боль в ухе – от подаренной вчера серёжки.

Не раскалённая спица – множество хрустально шелестящих осколков серебристого зеркальца-полумесяца, и в каждом таился обрывок чего-то важного, древнего, скрытого, чуждого. Слёзы застилали взор, внутренняя вибрация отозвалась гулким грохотом на периферии, будто раскаты грома из звуковых волн сделались физическим ощущением, копошащимся под кожей на затылке.

Что это? Почему это?

– Рисса? – тихо позвал Кирино, с трудом занимая сидячее положение.

Он направился ко мне, но мигом позже фантомный грохот обратился настоящим землетрясением – здание содрогнулось, попадали вещи, разбилась недопитая ночью бутылка вина, я отлетела к кровати и ударилась спиной об угол. Трещины зазмеились по стенам, пыль и песок посыпались сверху, далёкий гул перебил шелест дождя. Сжавшись и стиснув зубы, я пыталась ухватиться за хоть что-нибудь настоящее: тот дворик или эта комната, раскалённый песок под ногами, шелест набегавших на берег волн или холодный пол и подземные толчки, ласковое прикосновение девушки с зелёными глазами или боль в спине и возможный синяк потом, залитый светом тронный зал или серое небо в перекошенном окне и сырость дождя, тяжёлое, тёмно-зелёное парчовое платье, царапавшее кожу, или шёлковая рубаха и белый ньэннский халат.

Всё стихло так же внезапно, как нахлынуло.

– Порядок? – Кир коснулся плеч, стряхнул крошево извёстки, заглянул в глаза.

Ответить не вышло – я сжимала собственное горло и сипела, не в силах сделать вдох. Босые ноги сучили по полу, взор затуманился…

– Рисса! – Он встряхнул меня, прижал ледяную ладонь; голубая радужка блеснула цианом, и я обмякла в руках Кирино, тихо всхлипывая и кусая дрожавшие губы. С ужасом заметила выползающую за кромку ногтей черноту – нитями она ползла по первой фаланге. Неужели проклятие вернулось?..

– Что происходит? – немного успокоившись, шмыгнула я. – Точнее… ты хоть что-то понимаешь?

– Нужно покинуть здание до нового всплеска. – Кирино поморщился, помогая подняться и суетливо оглядываясь. – Хорошо, что вещи все здесь. Найди обувь и подходящую куртку.

– А где… где Таши, ты не знаешь? – Опираясь на предложенную руку, я доковыляла до завалившегося набок шкафа. Куда больше обуви и вещей меня волновал припрятанный клевец Роктэ – не хотелось показывать его ни Киру, ни Таши. Если бы знала, что встречу в Ньэнне самого Ярая, таскала бы с собой, чтобы отдать артефакт владельцу при случае, но сейчас… сейчас он нужен. Пусть не понимала, что происходит, с божественной реликвией в руке всяко спокойнее.

– Не здесь, – мотнул головой Кир, спешно переодеваясь в дорожное. Сумка с магическими атрибутами лежала отдельно – как и я, он готовился к притаившейся где-то в тенях угрозе.

– Ты…

– Вино было отравлено, – цыкнул Кирино. Покончив со сборами, он приблизился к разбитой бутылке и мыском сапога поворошил осколки в луже вина. – Снотворное, скорее всего – алхимическое, чтобы не осталось следов магии.

– Зачем ему?..

– Три дня! – внезапно громко расхохотался Кир. – Три дня. Всего три, действительно.

– Он оттягивал время, – озвучила я и так очевидное, нервно выправляя волосы из-под ворота куртки и проверяя, как зацепился клевец за пояс.

***

Дождь, не останавливаясь ни на миг, сыпался с укутанного тучами неба. Поблескивали молнии, неотрывно следующий за ними гром тонул в вышине. Созданный Кирино магический щит заслонял от мороси подобно зонту, но приходилось подстраиваться под неровный, медленный в сравнении с моим шаг – не то чтобы Киру было тяжело ходить; он попросту не привык к испытаниям на выносливость. Меня же мутило от чуждого влияния, избавиться от которого никак не получалось – давление и острая боль, мелькавшие куски не моих воспоминаний… Раз за разом я возвращала себя в настоящее, заставляла вспомнить, что это – сейчас, а всё прочее – не принадлежащее мне, инородное и незнакомое. Я не знаю, не угадываю, не различаю, поэтому – отметаю, отказываюсь, не цепляюсь, не вникаю.