Отшить отличницу

7. Сдаваться нельзя

Знаю, почему никто из одноклассников не вмешался в нашу перепалку. У нас не принято. Будут бить или подсматривать — зови, а до этого справляйся-ка сам. И, будь на моём месте кто-то другой, со стороны так же не вмешиваясь смотрела бы я.

Но на моём-то месте только я. И стыдно до одури теперь только мне! Репутация пострадала только моя! А этот индюк самодовольный лишь утверждается за мой счёт. Какая-то чёрная полоса, всё валится из рук, всё через одно утробное место. Совпало так совпало, Милан. Как разгребать будем?

Ненавижу!

Могли бы хоть раз в жизни и заступиться!

Доучиваюсь на автомате, некоторые учителя, наверное, пожалев меня, не спрашивают на уроках, а контрошку по алгебре я в любом состоянии осилю и получу свою заслуженную пятёрку. Это с геометрией отношения чуть посложнее, ту двойку будет трудновато закрыть, но мне по силам.

Всё-таки учиться умею. На этом поприще мне точно нет равных, поэтому к концу школьного дня я более-менее возвращаю себе былой авторитет отличницы. Хоть где-то почва должна остаться твёрдой, надоела эта топь!

Даринка больше не допекает своими просьбами и нелепыми комментариями.

Да и вообще класс обволакивает какое-то подозрительное замалчивание, словно и не было столкновения двух болидов. Такое затишье нервирует сильнее смешков, я не привыкла ждать от одноклассников подвоха, но Князев нарушил моё спокойствие.

И вообще — моё!

— Я сама продежурю, не жди меня. — бросаю Дарине и ухожу после последнего урока мыть наш кабинет.

Обычно отлыниваю от мытья полов, для этого есть в школе технички, не понимаю, почему я, которая весь день училась, весь вечер готовилась к урокам, должна драить линолеум!

Но против классной не пойти без последствий, поэтому обычно лишь молча саботирую дежурство. Да и Максик, сосед мой любимый, берёт на себя всю грязную работу, соглашаясь за пару задач по геометрии всё намылить, почистить и помыть. У нас слаженный тандем.

Но сегодня его нет, а моё безделье будет особенно заметным, поэтому потихоньку втягиваюсь, и на удивление получаю кайф от этой монотонной бесполезной работы. Дома орудую обычно со шваброй, в школе же из удобств только тёплая вода, но и это, оказывается, уже круто.

Классная даже хвалит, не понимая, как мне удавалось так долго прятать свой талант поломойки. Она проверила все тетрадки, пока я от души не навозилась с хлоркой и водой.

Тихо фыркнув на прощание, убегаю домой.

Раньше после школы я ходила на всякие кружки, но с девятого класса, засев за подготовку к ОГЭ, бросила их, и теперь свободна, как ветер. Даже не верится, что папа не запихнул меня в очередную ненужную секцию. Одной их них мне хватило на всю жизнь…

Ой, типун мне на язык, ещё накаркаю!

Постучав по своей дурьей башке, достаю из сумки ключи и отпираю ворота, а затем и входную дверь.

— Привет, солнце! Ты уже дома? — почти на пороге встречает меня мама, заслышав, наверное, бряцанье ключей в замочной скважине.

— Ага…

Очевидно же, что дома, к чему раздражающие риторические вопросы, на которые она ждёт ответа?!

Что-то я не в ресурсе. Хочется скинуть всю одежду и просто лечь на прохладное покрывало. Но у жизни на меня видимо свои планы. Улыбчивым и жизнерадостным поваром с кухни выплывает папа. Приобняв маму за талию, приветливо кивает мне, сканируя моё настроение.

Понимает сразу, хмурится, но сглаживает углы в своём привычном мастерстве:

— Суп, компот или что покрепче?

— Да, покрепче. Массаж. — скидываю ботинки, вешаю куртку, с долю секунды пялюсь на деревянные крючки.

Вздыхаю. Тяжко-тяжко, всё навалилось сразу, закатало в асфальт.

— Милана, папа устал. Прими душ и спускайся обедать. — строго прерывает мои молчаливые муки мама.

— Есть принять душ и спуститься к обеду, — не перечу, бросаю лишь взгляд на папу.

Он понимает и без слов, поэтому, поцеловав маму в щёку, поднимается за мной на второй этаж.

— Как в школе?

— Банально начинаешь, — ворчу, хоть и рада, что папе интересно.

— Есть силы язвить, значит жить будешь, — весело отзывается он.

Перевешивает в шкаф одежду, которую я скинула на спинку стула. Заботливый такой, душу греет. Но внешне я не таю, хоть и не пререкаюсь. Помнится, хотела обидеться и не разговаривать, как-то не очень получается. Не могу идти против родных.

Кажется, в последнее время я слабее прежней себя, вечно уступаю, сдаюсь, больше злюсь и раздражаюсь. Магний что ли попить…

— Князев выставил меня надменной дурой. Подставил перед русичкой и перед классом.

— Временные трудности или мне переживать? — спрашивает, присаживаясь на край кровати. Чуть сгорбившись от дневной рутины, рассматривает меня.

— Переживать, конечно! Твою дочь дурой выставили.

Наблюдает за мной, расхаживающей по комнате. Наклоняюсь, чтобы собрать волосы в куль, дома не люблю распущенные: мешают, в глаза лезут, шею щекочут.