Отшить отличницу

11. Использовать в своих целях

Руслан

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю брата, зависнув на крыльце.

Он глазами показывает на вход, скрываюсь в сенях.

Да, во дворе нельзя обсуждать то, что произошло, ведь Рома разыграл чуть ли не шоу. Он это умеет и радостно практикует, мы уже смирились, Власову же будет полезно щёлкнуть по носу, задаётся и зазнаётся много.

Чересчур!

— А что такого? — невинно интересуется он, закрыв входную дверь и включив локтём свет в сенях.

Здесь у нас зябко, но не холодно. Можно и постоять для разговора.

Маме не обязательно знать о каждой нашей ссоре. Сейчас одна такая грозит разразиться, беспечность Ромчика убивает, готов всё разложить первой встречной юбке: про лицей, про семью.

Интересно, а что взамен рассказала Власова? Правильно, какую-то странную ситуацию из прошлого. Я, конечно, застал только часть разговора, но и он показателен. Похоже, что поделилась личным. Ромка перегнёт, если воспользуется этим.

— Зачем так потешаться?

— Ты же хотел, чтоб она от тебя отстала, нет? — снимая куртку, которую накинул на плечи, спрашивает брат.

— Хотел. — киваю, нечего отнекиваться. Что правда, то правда. — Но ты нашу семью выставил дураками.

Такое вообще-то не прощают. Не был бы своим, начистил бы Роме тыкву.

— Всё должно было выглядеть дико, неправдоподобно, неестественно. Как в телешоу. По-моему, у нас получилось. — веселея на глазах, гнёт свою линию Рома.

Или Ромчик, как он представился Власовой. Чудак, человек два уха, всё играет и играет, словно кто за это медали раздаёт да чемпионами нарекает.

И когда уже вырастет? В лицее теперь же сам за себя, нет старшего брата, который придёт на подмогу, пора бы уже повзрослеть.

— Это и был твой план?

— Нет, импровизация, о которой мы не пожалеем. Поверь! Кто ж знал, что принцесска нагрянет с визитом вежливости. — насмешливо говорит он.

— И всё-таки… — начинаю я, но осекаюсь.

Мне нечего предъявить брату. Власова на меня даже не смотрела, значит цель отвадить чокнутую одноклассницу достигнута. Ромкой она явно заинтересовалась, глаза сверкали, как у сороки на брюлики, пыталась игнорировать мои подколы.

На лицо потеря здравого смысла!

Лишь бы не у обоих…

— Составит она сейчас твой портрет, как ты говоришь. И ни слова правды. Тебя не раскрутили, братан! — бьёт кулаком в моё плечо, довольный тем, как здорово всё провернул.

Рома в нашей семье отвечает за движ и всякие развлечения.

Энергии у брата хоть каждые полчаса по десять литров выжимай — не убывает. Всегда готов придумать что-нибудь новое, неизбитое. Взбаламутить, взбудоражить, распалить. И делает всё это играючи, не заморачиваясь.

Он вообще не в пример мне лёгкий и какой-то неземной — не от мира сего в хорошем смысле. Одарённый, что с него взять. Шаги витиеватые, узорчатые, с вечными подоплёками.

Но в этот раз всё-таки перегиб! Когда-нибудь перемудрит, а нас рядом не окажется, лохпухнётся…

— Разнесёт она, какие мы странные и сумасшедшие. Да, отшил, брат, спасибо! — поправляю куртку, которую Рома просто закинул на крючок.

— И пусть разносит. Ей же хуже. Это ведь неправда. А вот про неё мы уже кое-что да знаем. — поигрывая бровями, отвечает он.

Что-то мне перестаёт нравится его настрой, словно хорька отправили в логово зверя, готового пустить его на шкурки. И тут допетриваю:

— Ты не удалил фотки её аэробики? — громче, чем хотел, негодую я.

— С телефона удалил, как ты и просил. — простодушно отзывается находчивый малый.

И не скажешь, что он родился на пятнадцать минут позже. Обыгрывает меня по всем фронтам. За Ромчиком нужен глаз да глаз, иначе всё сказанное может быть использовано против тебя, никакая презумпция невиновности не поможет. Зря он в науку ударился, нужно было к юрфаку готовиться, а потом в прокуроры.

— Неправильно это. Удали со всех своих носителей.

— Нет уж! Она тебя извращенцем оклеветала на весь класс, а я удали компромат на неё? Принцесска от одной мысли, что у нас есть фотки, может шёлковой стать. Глупо терять рычаги давления.

— Страшный ты человек, Ромчик! — ужасаюсь я, качая головой. Брат принимает мою реакцию за притворство, по себе судит.

Другого и нельзя было ожидать. Когда я рассказывал ему о своей ненависти, должен был просчитать, что брат впишется. И очень даже активно. Так, что не поздоровится обидчикам и клеветникам. Своё обижать мы не даём, с детства научили стоять друг за друга горой, бросаться вместе в пекло, вытаскивать со всех передряг, искать обходные пусть и непролазные пути, но не оставлять брата.

— Ещё какой. Ненавижу, когда трогают моё. — на миг, короткий и неуловимый, становится серьёзным, но потом снова беспечным.

Не играет, так живёт. Легко воспламеняющаяся одарённая натура.

— Если уж за правду, то Милана не так уж была неправа. Смотреть-то смотрели, а у тебя ещё фотки остались. — морщусь.