Отшить отличницу

14. Позор

Завораживающая дерзость и прямолинейность. Не знай Рома Власову с моих слов, приударил бы за ней. Они до ужаса похожи!

Поразительно…

Вон даже фразу с его футболки запомнила, чтобы переиначить на свой лад.

Нет-нет-нет, копию брата я вынести уже не смогу. Одного выше крыши. Своё — всегда родное, сердечное, а эта…

Испорченная!

Наглая, самовлюблённая, зазнавшаяся девчонка. Прилагательных на неё не хватит.

В душе бушует стихия, еле сдерживаюсь. Но внешне остаюсь камнем. Монолитом, который не сокрушит спесивая бездарность!

— Своя агентура — это здорово. Но… неужели тебе смелость не по карману? — сложив руки на груди, высокомерной насмешкой продолжает Власова.

И смотрит пристально лишь на меня.

Как долго она подслушивает? Неловко перед Валей, которую я невольно подставил.

Делаю шаг к Власовой. Стоим так близко, что ей в пору затрепетать. Нет же! Вздёргивает нос и смотрит на меня с вызовом.

— Ты наводишь справки обо мне. Я — о тебе. Мы квиты. — обрубаю я и разворачиваюсь, чтобы войти в кабинет.

Разговор окончен. Нужно вовремя уйти.

Уйти, чтобы не показать, как задело её замечание.

Чувствую, ошарашенная Валя семенит следом. Останавливаемся у нашей обычной парты, ведь Максим, не осведомлённый о вчерашнем, сел на своё место.

— Это было неловко. — Валя садится со всего размаху на пятую точку. Плюхается, одним словом.

— Максик! — звонкой писклёй верещит Власова и кидается к своей парте.

Виснет на парнишке. Жаль его, терпит такую соседку. Наблюдаю за этой картиной краем глаза. Странно, Макс не выглядит возмущённым, скорее смущённым.

Обвожу одноклассников взглядом более внимательным, чем обычно. Многие заинтересованы воссоединением Власовой с Уваровым.

Не скажу, что девчонка стала популярнее знаменитой тройки, но что-то в ней других цепляет. Смотрят, словно ослеплённые за каждым поступком. Или наблюдают, или следят, понять не могу.

Дураки!

И даже вчерашний мой экспромт её не унизил. Наоборот, привлёк внимание. Злюсь на себя. Чёрный пиар тоже пиар, Рус!

— Милан, задушишь! — сипит Уваров, но свои объятия не расслабляет.

Нежно водит руками по спине Власовой.

Фу, смотреть противно. Отворачиваюсь, чтобы не видеть и не слышать голубков.

— Максим давно и безнадёжно влюблён в Милану, — наклонившись чуть ко мне, комментирует Валя. — Она знает, но держит во френдзоне. Сидят они вместе с шестого класса. Выдержке Уварова можно только позавидовать.

— Как думаешь, он мне может что-то про неё рассказать?

— Можешь попробовать. Но не думаю…

— Почему?

— Преданные люди редко предают. Тем более он для Миланы свой. — подчёркивает последнее слово.

— Подожди. Подожди-ка! — наклоняюсь, перехожу на шёпот. — Мы всё ещё говорим о Власовой или уже о местной мафии?

— Кажется, ты хотел супердосье, вот и копай усиленнее. Слабые места не бывают на поверхности. — умничает Валя и отворачивается.

Начинается урок.

Класс затихает, учитель входит в класс со звонком и без промедлений, какие любят другие, начинает диктовать задания. Работаем по рядам, на скорость.

Не знаю, где математичка училась, но методика у неё похожа на нашего препода из лицея. Тот тоже зверь. В хорошем смысле.

Многое знал, многое требовал, умел решать задачи любого уровня сложности, даже университетского.

Любовь Ивановна из той же породы, странно, что остаётся в этой замызганной школе, ей бы лучших учить, а не с лоботрясами мучиться.

Хотя кто я такой, чтоб судить, ей нравится и ладно. Насильно мил не будешь, как говорит мама.

— Власова продолжает разговоры у доски. — прерывает Любовь Ивановна сладкую парочку, которая не может наговориться.

Девчонка, тяжко вздохнув, поднимается и очень медленно идёт к доске. По алгебре сильна, но сейчас геометрия, а в ней не всё так просто и очевидно.

— Черти шестигранную призму, строй сечение. — командует математичка, внимательно контролируя движения Власовой. — Не от руки. У нас должен быть чертёж, как на уроке черчения.

Девчонка пыхтит, пыжится — не может одолеть шестигранку.

Посмеиваюсь над ней, ведь она точно услышит: эта часть доски напротив нашей парты.

Мои насмешки не ускользают и от учительницы, но она замечание сделать не спешит, уже знает, что решу в два счёта, а сейчас ей нужно проучить одну конкретную говорливую девицу.

— Князев, можешь не зубоскалить? Лопатки от твоего внимания сводит. — резко развернувшись на пятках, шипит мне девчонка.

— Кто ж виноват, что ты немного тупенькая, Власова! — шепчу ей в ответ, задорно подмигнув и положив подбородок на замок из рук.