Отшить отличницу

22. Ну уйди же...

Руслан

В мире много похожих людей, а сейчас просчитать каждого из нас может даже компьютер, поэтому к всяким псевдонаукам, типа психологии, отношусь скептически. Если б все мы были такими уникальными, мошенники не разводили бы универсальными комбинациями.

Вот и Власова просто похожа на Марго, из-за которой я вылетел из лицея. Значит и вести себя может подло, низко, непорядочно, стоит только задеть за живое, и кувшинчик сразу выплеснет всё дерьмо наружу!

— Ты что так долго решаешь? — кинув в меня подушку, прикрикивает Рома.

От ночного болезненного кошмара не осталось и следа. Привычно: с брата всегда как с гуся вода. Везунчик по жизни.

— Задумался, — говорю, как есть, иначе начнёт угорать без повода.

Избранные они такие — совсем не тактичные и понимающие. Без царя в голове, без руля в руках, правду матку рубят принципиально, не щадя никого. Ромчик не один такой в лицее, одарённые, видать, все с причудами.

— Она сказала мне: «Да, босс, так точно, босс». И просто ушла. Упорхнула. — кручу в руках карандаш, уставившись в одну точку.

— Кто? — удивляется брат моим откровениям.

Мы ничего друг от друга особо не скрываем. Наверное, у нас всё-таки есть близнецовая связь, но сейчас младшенький простофилится по-крупному.

— А, Власова! — посмеиваясь, растягивает фамилию. Догадался. — Ну и что? Много чего может болтать. Ещё загоняться из-за принцесски!

Фыркает и кидает голову на мою подушку, прикрыв страницу книги рукой. Развалился в моей комнате, как у себя. Царь, просто царь. Иногда мне кажется, что у нас Роматриархат — поклонение одарённым и способным. И плевать ему, что я вообще-то тоже в лицее том учился.

— Ты слишком эмоционируешь, вот она, как вампирша, и упивается. — продолжает наставительно-назидательно. — Задела тебя отчислением из лицея?

— Ты всё-таки рассказал ей? — отмерев, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на эту наглую рожу.

Если б его выперли так же, как меня, не лежал бы сейчас такой философски спокойный, давно бы всю душу вынул из нас.

— Я ж сказал, что кину наживку. Девчонка эмоциональная, где-нибудь да скажет. А ты её потом как к ногтю прижмёшь! — вытянув руки перед собой, разглядывает сквозь сложенные пальцы потолок.

Комнату освещает лишь моя настольная лампа, поэтому Ромчику удобно играть с тенью.

— Она не скажет. — отчего-то говорю я с такой уверенностью, словно знаю Власову тысячу лет.

— Скажет. Со злости, вот увидишь. Ты же сам говорил, она на Марго похожа. А та сдала тебя с потрохами, даже приукрасила. — сыпет соль на незажившую рану.

Умело.

— Давай, давай, насмехайся. Умеючи-то! — кручусь на стуле, чтобы отвлечься от слишком расслабленного братца.

— Ой, ладно. Не жалей себя, это наша с родителями работа. А твоя — поставить на место хоть одну обнаглевшую принцесску.

Провокационно.

— Да она особо не отсвечивает. Это я до неё докапываюсь. — озвучиваю то, что беспокоит весь день.

Когда Власова с холодной расчётливостью меня прижучила в коридоре, назвав боссом и ускользнув обратно в класс, я понял, что лишканул. Слишком задело меня это её «любимый». Какого чёрта? Валя же сказала, что у Миланы нет парня.

Ещё и Дарина смотрела на меня так, словно черти в её глазах вот-вот выпрыгнут и закружат меня в своём хороводе безумства.

Любимый… Матвейкин. Кто он?!

Нет, я же видел, что ей было больно, словно я пощёчину вернул. Словом, но всё же.

Но собралась, сдержалась. Пусть съехидничала, но так уместно, что раунд остался за ней.

Власова вообще целый день как будто себя одёргивала, вот хочет что-то мне съязвить, а потом берёт пульт управления и переключает эмоцию. Я не ожидал, что принцесска так умеет.

Тьфу, блин, и пристало же словечко Ромы!

Кручусь ещё сильнее, ноги больно задевают колёсики. Не обращаю внимание, это даже отрезвляет сейчас.

— И что ты там накопал, пока докапывался? — повторяет свой вопрос Ромчик, заметив, что я задумался.

— Что я не могу на неё не смотреть… — шепчу себе под нос.

Брат точно не услышит. Да такое он и не должен знать. Не переживёт его задетое самолюбие: своё же обидели — меня.

— Умеет красиво писать, оформлять. — поворачиваюсь к нему лицом, говорю громче.

Вспоминаю, как Власова сбегала в канцтовары, что напротив школы, купила ватман, и они с Крыловой уже заполнили одну третью его часть. Я тоже включался, текст придумывал, очень старался не отвлекаться на увлечённых одноклассниц.

Дарина сказала, что привыкла писать под музыку, а наушники забыла, и Милана ей сразу же включила плейлист группы «Любэ». Не хотел бы я видеть своё удивлённое лицо!

До сих пор перед глазами их дружное:

«Эх, ветер, ох, ветер, ветер, ветер-собутыльник,

Ответь, за что мне дали подзатыльник.