Отшить отличницу

42. Удар

— Ты хоть жуёшь? — посмеиваясь надо мной, спрашивает Матвей, который заставил отложить телефон и все переписки, приготовить ужин не только нам, но и родителям, которые могут вернуться голодными.

Сам он после соуса умыл руки и наблюдал со стороны, как я ношусь по кухне в поисках то репчатого лука, то моркови, то фарша. Изредка разбавлял свои остроты дельными советами, напоминая, что за чем следует по рецепту.

А я успела позабыть! Что, конечно же, не осталось без своей порции шуток. Пристыдил братец окончательно, чтобы моя рука не думала даже тянуться к телефону.

— Жую, — с набитым ртом отвечаю я, желая поскорее избавиться от докучливого внимания. Но Мот не был бы Матвейкиным, который весьма искусно оттягивал мою свободу.

— А я хотел ещё фильмец какой-нибудь глянуть. Составишь компанию? — издеваясь особо изощрённым способом, невинно интересуется он.

Вздыхаю, запивая откусанную лазанью. Нет, мы действительно давненько не виделись, около месяца, успели соскучиться, но сейчас Мот просто испытывает моё терпение, будто не видит, что его остаются считанные крохи.

— Хорошо, не против, но пока ты будешь выбирать фильм, настраивать проектор, который мы давно не запускали, я успею кое с кем переговорить. — соглашаюсь почти миролюбиво, почти наверняка зная, что всё предложенное Матвей успеет сделать, пока я буду мыть посуду.

Он у нас быстр не только на слова.

— Договорились. У тебя будет тридцать минут. — хмыкнув пару раз, подивившись моему «спокойствию», одобряет он и отсыпает мне благородные полчаса.

Невидаль!

— Рецепт хоть и позабыла, а руки помнят. Вкусно, Милан! — хвалит, вставая из-за стола и убирая посуду, чтобы освободить место для чайных принадлежностей. — Можешь ведь, когда хочешь.

— Как будто был выбор, ты любого заставишь. — фырчу, припоминая его скрытую угрозу.

Не хватало только фотки для проверки «домашнего задания» старшему брату отсылать, не дождётся, чтобы я так скатилась.

Пора брать себя в руки, да. Проговариваю про себя, как мантру, пока разливаю нам чай. Мот заварил зелёный, добавил нам по дольке лимона, три ложки сахара и карамельного сиропа. Сладкоежка в доме! Сам себе привёз, чтобы на три дня хватило «топлива».

— Может, ещё печеньки какие у вас найдутся? — открывая шкафчики и полки, спрашивает озадаченный поисками Матвей.

— Так уж и быть…

Достаю ему «Орео» из своих закромов, помалкивая, что прикупила как раз для подкупа брата, вдруг отказался бы помогать весь вечер или захотел бы встретиться с друзьями.

— О, это мы любим! — в два счёта разрывая упаковку, улыбается Мот.

Задобрила, хорошо, теперь точно отпустит поболтать с Русом, который, между прочим, согласился подождать недолго, и уже, наверное, приуныл на крыльце.

Так и тянет проверить, но посматриваю на Матвея, и жду, когда он совсем оттает.

— Дай чай попить спокойно! — закидывая в рот одну половинку «Орео», журит он, явно почувствовав мой нетерпеливый взгляд. — Ладно, посуду помой и шагай. К кое кому!

Чуть не подпрыгнув от радости, залпом допиваю чай, горло обжигает, но я терплю. Порываюсь закинуть посуду в посудомойку, но Мот не разрешает, приходится перемыть всё вручную.

Раз решила встать на путь исправления, нужно соответствовать высоким стандартам! Когда-то же я их даже задавала, да, стоит к ним вернуться.

— Тридцать минут! — летит мне весёлое в спину, когда я вылетаю из кухни, чуть забуксовав на повороте к лестнице.

Вбегаю в свою комнату, наспех переодеваюсь в симпатичную футболку и менее «домашние» штаны, выхожу на балкон. Поднимаю жалюзи, которые уже привычно скрывают моё царство.

И сразу же выхватываю глазом знакомую фигуру. Любуюсь. Рус чистит снег, заняв свои руки, голову. Кидает размашисто, прямо в другой угол, чтобы не наращивать уже воздвигнутые сугробы.

Кажется, он так погружён, что не ждёт меня, не услышит даже звонка. Но я рискую и чуть стучу в окно. В то же мгновение Руслан поднимает голову и находит меня.

Улыбаюсь, машу ему, как дурочка, словно не виделись часом ранее. Он, уперевшись на лопату, смотрит в ответ. Замирает, не здоровается, и я теряюсь, чувствую, что-то успело произойти.

Что-то неуловимо изменилось. Улыбка сползает с моего лица, но Рус достаёт из кармана телефон, и не даёт мне додумать страшное.

— Милан, у отца получится доказать свою невиновность, — начинает сразу с главного, тревожащего.

Всматривается в темноту моего балкона, ведь я не стала включать свет, пусть сегодня будет так: с толикой тайны.

— Я рада, поздравляю! Он… нет, вы все заслуживаете справедливого разрешения дела.

— Мама Вали сказала, что получится выкупить дом, в котором мы жили. И… — осекается, не зная, как продолжить.

— И вам придётся вернуться. — киваю, дополняя то «страшное», чем Рус боится поделиться до конца.

— Нескоро. Ещё будет разбирательство, следствие, установление и подтверждение фактов. Небыстро всё это, но… Да. Отец решил принципиально выкупить наш дом и довести дело до конца.