Отшить отличницу

45. "Плохо" влияю

Что может быть сильнее, чем слова поддержки от любимого человека? Верно. Любовь, которая пробуждается к нему после этих слов.

Две недели спустя

— Отлично, Власова. Хорошее доказательство, не к чему придраться! — хвалит меня Любовь Ивановна, которая, к счастью, никаких обид на учеников не копит, ничего им не припоминает и оценивает всегда объективно.

Но именно сейчас её одобрение самое ценное, ведь я сама понимаю — заслужила. Не вытянула, не сдюжила, не вызубрила, а вышла и отлично решила задачу, в которой не просто числа поменяли.

И пусть со стороны кажется, что отличница обязана справиться с любым доказательством, пожалуй, одна я знаю, какого это: дотянуться до звезды, а потом спилотировать вниз, потому что не совсем заслужила.

Въедливое разрушительное чувство втаптывало мою уверенность ещё глубже.

Если б не соперничество с Русланом, неприкрытая вражда с «высокомерным, слащавым, надменным» Князевым, может, и не стояла я бы теперь такая довольная.

— Давай-ка ещё одну на закрепление, — выискав в своём сборнике задач повышенной сложности, Любовь Ивановна протягивает мне новое условие, которое я беру с плохо скрываемым волнением. — Открываем страницу сорок пять, читаем седьмой номер. Решаем. Потом проверим.

Рус хоть и пытался всю неделю подтянуть меня по геометрии, но даже я так в себя не верю, как учитель.

Вчитываюсь, понимая, что не улавливаю суть задачи. Мел в руках намокает, в классе оглушительная тишина, нервно облизываю пересохшие губы. Мозг фиксирует не те детали, отвлекается на раздражители, сбиваясь с настроя.

Но Любовь Ивановна терпеливо ждёт, не торопит, не нагнетает.

Я чуть поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё, вдруг уже успела разочароваться, но учительница стоит ровно, а в её взгляде вижу лишь внимательное подбадривание. И оно придаёт мне ускорение уверенностью.

Отбросив все эмоции, ожидания и желания, возвращаюсь к задаче, теперь мне её условие не кажется абракадаброй. Перечитав пару раз, записываю на доске «дано», «решение» и маленькими шажками передвигаюсь от теоремы к теореме.

На удивление, всё спорится, пару раз приходится поменять мел: от быстрого письма кусочки раскрошились прямо на ладонь. Теряю счёт времени, но абсолютно счастливо вывожу уверенное «Ч.Т.Д.», которым ставлю точку в доказательстве.

Звенит звонок, и шальной мыслишкой я думаю, как же эпично у меня получилось: как раньше, в кадре, когда сумел понять замысел режиссёра и отыграть сцену с первого дубля. Звонкая тишина теперь не давит, а служит чем-то вроде одобрительным «снято».

— Отлично, поставлю две пятёрки! — пробежав взглядом по моему решению, одобрительно кивает Любовь Ивановна и поворачивается к классу. — Кто ещё сумел решить?

Я стою вполоборота, поэтому невольно отмечаю, что все молчат, не поднимается ни одна рука. Взглядом нахожу Руслана, он показывает мне «класс» и улыбается.

— Значит вашим домашним заданием остаётся этот номер. Вспомнить доказательство Миланы и найти ещё одно, более длинное, но тоже эффективное для отработки теоремы Эйлера. — говорит Любовь Ивановна и отпускает нас на перемену.

Я спрыгиваю со ступеньки и иду к своей парте, заранее приготовившись к подколам Макса. Уваров, в отличие от учительницы, в мстительном припоминании себе не отказывает, уже неделю по-доброму подшучивая надо мной.

— Милан, почему тебе нравится Князев? — чуть наклонившись, чтобы помешать мне собрать вещи с парты, ехидно интересуется он, меняя свой давнишний вопрос.

Хорошо, что на этот раз не про книжное хранилище… Видел бы он своё лицо, когда вместе с библиотекарем прилетел открывать нас после геометрии. Испуг, непонимание быстро сменились коварным сарказмом.

Даже Дарина не может его приструнить! Я же по совету Руса выбрала тактику игнора, когда-нибудь же надоест измываться. Если первую неделю Уваров словно привыкал, накапливал энергию, то теперь решил расшутиться сполна.

— Ах, да. Он же, оказывается, не высокомерный, а требовательный. Не слащавый, а милый и сахарный, не… — не унимается Макс, словно подпитывается моим молчанием. Вот же упёртый!

— Уваров, ты ещё здесь? Нам видео на телевизоры запускать, — выцепляет Макса Руслан, заметив мой полыхающий взгляд, берёт весь удар на себя.

Почему-то его друг мой любимый так изощрённо и методично не подкалывает. Сыгрались они в баскетбол называется! Выдыхаю с облегчением, когда две широкие спины скрываются за дверью, складываю наконец тетрадь и пенал в сумку, удовлетворённо закрываю её на молнию.

Поднимаю глаза на опустевший кабинет, даже Любовь Ивановна скрылась в лаборантской. Пробегаюсь взглядом по стульчикам, задвинутым чуть под наклоном, чтобы следующему классу было приятнее; по шкафам, заполненным учебниками, дидактиками, рабочими тетрадями; по стенам, украшенным портретами великих математиков.

До восьмого класса я так редко бывала в школе, и то скудное внимание, какое всё-таки ей перепадало, не касалось мелочей, в основном контрольных, самостоятельных либо практических работ.

Я не могла понять Матвея, который просто обожал школу. Любить класс — это я ещё представляю, но школу…