Отстаньте, ваше высочество!

8

– Это неважно, госпожа, – отозвался мужчина, глядя куда-то перед собой.

– Важно! – возразила я, попыталась перевести его взгляд на себя.

Если бабка действительно запретила им общаться... мне нужно было знать, почему.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Я – с надеждой, что он поймёт и ответит. Он – явно не желая ничего мне говорить.

Это было так неожиданно и странно... впервые я видела Бахтияра таким.

– В конце концов, я не чужая! – добавила раздражённо. – Чего ты упрямишься, именно я сейчас отдуваюсь за Миоли!

Его глаза потемнели, губы сжались.

– Я не скажу вам, – отозвался сквозь стиснутые зубы. – Можете пытать.

Пытать? Я не сразу осознала смысл услышанного. Только потом заметила, что ошейник снова напрягся, словно разогрелся и сузился, и на коже асура проступила красная обожжённая полоса.

– Это не я! – испуганно подскочила я к нему, не зная, что делать.

Всматривалась в чёртову полоску на шее, попыталась коснуться рукой, но раб отклонился.

– Я даже не знаю, как им управлять, как он работает!

– Сопротивление приказу.

– Я... ничего не приказывала. Не хочешь, не говори! Я же... просто хочу знать то, что может быть важным и помочь мне!

Ошейник заметно расслабился. Я бросилась к столику, налила воды в бокал и передала Бахтияру.

Он глянул изумлённо, но поблагодарил кивком и выпил.

– Я не понимаю, как работает эта штука.

– Она настроена на вас. Вы можете пожелать, чтобы она причинила мне боль. Или если я не исполняю приказ.

Голос раба звучал чуть хрипло, но дыхание уже почти выровнялось.

– Послушай... ты можешь доверять мне. Я не выдам твои с Миоли тайны ни Эллен, ни кому-нибудь ещё. Если всё-таки захочешь рассказать... буду ждать.

Бахтияр молча смотрел на меня, не проявляя эмоций. Я же пыталась сообразить, сопоставить все ниточки.

Если он не подвержен дару Миоли, значит... дело в другом. Какую тайну он может так рьяно охранять?

– Это связано с асурами? – рискнула я.

– Асурами? – удивился раб.

Я молча приблизилась к трюмо и вытащила из ящичка записку.

Бахтияр прочитал её, и брови с недоумением поднялись. Он глянул на меня, снова на записку.

– Восьмое цветня уже прошло, – произнёс.

Я только кивнула. Его глаза сузились – видимо, вспомнил мой поздний приход.

– Вы были там? – спросил.

– Ты же не думаешь, что я буду доверять тому, кто не доверяет мне? – отозвалась я.

– Я не знаю, что это может означать, – озадаченно отозвался Бахтияр.

– Почерк узнаёшь?

Он покачал головой:

– Никогда не видел.

Несколько минут я смотрела на него, ожидая, что он всё-таки что-нибудь расскажет. Но так ничего и не вычитала в бесстрастном лице.

– Можешь идти, – проговорила я, отворачиваясь. Давая ему понять, чтобы определился со своим приоритетами.

Платье без шнуровки – надеюсь, сама с ним справлюсь.

Бахтияр чуть помолчал. Моя спина буквально ощущала его взгляд, материальный, горячий. Но он так ничего и не добавил, неслышно вышел – лишь лёгкий ветерок и тихий стук притворившейся двери сказали мне, что я осталась в комнате одна.

Раздевшись и умывшись, устроилась в постели. Долго лежала, крутилась, обдумывала. Злилась. На всех, начиная от бабки и принца, и заканчивая Бахтияром.

Но всё-таки упала в сон, чтобы пробудиться уже утром от царившей в доме кутерьмы.

Признаться, я волновалась. Первый бал, как-никак! Я никогда ни на чём подобном не бывала... и вряд ли когда-нибудь смогу побывать.

Бахтияр зашёл за вещами, ещё и кнар с пирожком принёс. Снова стал улыбчивым красавчиком, в котором ничто не говорило о вчерашнем.

Поразмыслив, я тоже не стала ни о чём напоминать, сделала вид, что всё в порядке.

В город нас отвезла карета – между прочим, не самое удобное средство передвижения, как оказалось. Я с тоской вспомнила о новенькой машине. Небольшой, зато моей!

Надеюсь, Миоли не полезет за руль. От одной мысли, что эта девчонка куда-нибудь на ней въедет, начала заводиться. Но натолкнувшись на свирепый взгляд бабки, которая тряслась на сидении напротив, поспешила придать себе невинно-благочестивый вид.

Дворец был невероятен! Прямо местный замок Берегвар, только в несколько раз больше. Множество башенок, изломов, многочисленных объёмов, и всё это в неимоверной гармонии утопало в огромнейшем парке!

С трудом заставляя себя не глазеть открыв рот на всё это великолепие, я оперлась на руку Бахтияра.

Кстати, по случаю поездки во дворец ему даже выдали брюки с рубахой. Серо-коричневые, с такими же сандалиями, но всё-таки это была не набедренная повязка!

Бабка тащила с собой ещё двух рабов и служанку, а также молоденькая девочка должна была прислуживать и сестре.

Принц лично вышел нас встречать – но короля с королевой я не приметила. Видимо, это Миоли удостоилась чести. Интересно, как долго её чары будут действовать?

Ведь должны бы уже и поутихнуть. Принцы непостоянные, менять фавориток в их природе – наверное, на это бабка и надеялась. И я тоже была бы очень этому рада!

Мысли о Миоли в моём доме и среди моих возможных партнёров безумно нервировали.

Пока рабы – судя по ремешкам на шеях – вносили сундуки, его высочество галантно подал мне руку и повёл по широченной лестнице в не менее широкую дверь.

Снова одетый безукоризненно, во всё светлое, что ему безумно шло. Волосы волнами лежали на плечах, глаза горели зажигательным огоньком.

– У вас час, чтобы отдохнуть с дороги, – говорил он, ведя меня по широкой, крученой лестнице из оникса на второй этаж.

Милена с бабкой двигались следом, почтительно – хотя скорее, думаю, раздражённо, – принимая волю принца.

– Эльфийская делегация прибыла немного раньше, – продолжал его высочество. – Но они добирались дольше, поэтому отдыхают. Через час – обед. К вечеру на бал съедутся те, кто не приглашены проживать во дворце.