Отступник (*)

Отступник (*)

(*)

– Азазель, это он? – Вармо явно уставал от бесконечного, как ему казалось, бесполезного сидения, он хотел действия, шума, того, что ищут все демоны из числа перерождённых из людей, но уже с лихвой наелись демоны из числа первозданных, тех, кто был в великом пожаре.

– Нет, не он, – Азазель даже не обернулся. Зачем? Он знал, что человек, на которого указывает Вармо, не тот, за кем они пришли. Строго говоря, Азазель предпочёл бы прийти в одиночку. Во-первых, так проще договориться. Во-вторых, так быстрее. В-третьих, никто не ёрзает на соседнем стуле, мешая наслаждаться едой. Людской едой, которая так вкусна.

Но война на пороге. Подземному Царству нужны все, и это значит сразу две вещи: надо поднять тех, кто попытался сбежать или даже сбежал и укрылся в Людском Царстве, предпочитая людскую жизнь и процветая в ней на свой лад, и ещё – экстренно обучить новичков всему.

Вот они и здесь. Азазель смекнул быстро: если он будет долго зевать и выбирать, ему просто повесят кого-то по распределению, и тьма его знает, кто это вообще будет. А так он успел выбрать сам. В Вармо был потенциал. Он был умнее многих из перерождённых, не считал своё положение признаком абсолютного могущества и готов был учиться. Но ему не хватало выдержки.

Впрочем, это был явный людской отпечаток. Вармо когда-то был человеком, а у людей мало времени.

Хотя не только у людей. У Азазеля, Люцифера и даже у Володыки время тоже заканчивается. Азазель не ручается за остальных, но за себя знает: ему не хочется последней войны, не хочется её исхода, за которым никто толком и не знает что будет. Люцифер считает что они останутся. Придут снова, чтобы пережить по новой всё то, что уже случилось. Азазель не знает…

Не знает – хочет ли он такой жестокости и милосердия одновременно. Знает он точно одно – людской мир прекрасен, его собственное существование вкусно и интересно, и он не сразу принял это. Как и Люцифер.

Когда-то весело было задирать людей, которых они все считали недостойными детьми света, ошибками. Было смешно пугать их, искушать, рассказывать будущее и прошлое. Но если вспомнить… когда Люцифер в последний раз так развлекался? Азазель не знал, и не верил даже, что вообще вспомнит. Люцифер уже давно не трогает людей, во всяком случае, в общей массе. Иногда он обращает свой взор на кого-то, кто кажется ему любопытным экземпляром, но и то, делает это тактично. Никаких больше крыльев и горящей серы, никаких страшных появлений – вежливость и так.

Может быть, это старость? Они не стали людьми, не могли стать людьми. Но всё же постарели как весь этот мир. И Азазель уже давно не был карающим мечом. Зачем? Люди справлялись сами, а он даже иногда их жалел. Конечно, бывали поручения, но это уже мелочи – азарта нет.

Время берёт своё. Берёт, но всё равно не хочется его терять! Какой странный и нелепый парадокс, недостойный, пожалуй, демона. Но такие вот уж пошли демоны – сами себе неправильные!

– Ешь, – посоветовал Азазель, заметив, что Вармо смотрит на него, не решаясь спросить. Это отвлекало от еды.

– Вам что, нравится эта еда? – Вармо был удивлён, – нам же… нам же не нужна пища.

– Не нужна, – согласился Азазель, – ни ты, ни я не помрём от голода, это верно. Но это невежливо – сидеть в кафе и не есть. И ещё… это просто вкусно.

Вкусно, которое ценишь спустя долгие годы. Вкусно, когда еда – это не необходимость, а какое-то удовольствие. Последнее или предпоследнее. Еда в Подземном Царстве существует больше для привычки, в ней нет вкуса и даже запаха, контрабандные товары Людского Царства во тьме всегда в цене. Благо, у Азазеля разъездная служба и он может позволить себе поесть и по-нормальному. Потому что может. И потому что это прекрасно.

Вармо поверил, робко ткнул вилкой в блюдо. Не веря себе поднёс кусочек ко рту. Азазель молчал, ждал. Зачем было говорить? Все проблемы начались из-за слов.

– Вкусно, – оценил Вармо осторожно, – я уже и забыл…

– Витамины попей, для памяти, – ответствовал Азазель. Нет, он не злился. Глупо было злиться на перерождённого демона, который и сам потащился на задание только потому что Азазель его выбрал.

Но Азазель понимал всегда – он военачальник, и он ведёт волю демонов, тут не получится быть мягким. Тут должен решать камень – камень воли и решений.

Вармо отложил вилку. Что ж, это не было удивительно. Когда Азазель после долгого забвения попробовал людскую пищу, у которой был вкус, его вывернуло. Кстати, это было рядом с тем местом, где они сидели. Просто тогда здесь было не кафе, а трактир. Тут проезжали путники, останавливались, нахваливали местную похлебку и пирог, а учтивый хозяин всегда размещал гостей с удобством. Но теперь с трактирами покончено. Ныне здесь кафе. Кухня с оригинальными рецептами, без вычурности, и хозяин его также учтив. Настолько, что часто подрабатывает и сам с поварами и официантами.

Жаль, что век людской так короток, иначе люди бы заметили много интересного! Но хозяин трактира-кафе всегда был осторожен и даже с людьми, он менял имена, оставляя своё первое имя, истинное имя – Подземному Царству.

Ахерон. Лукавый. Убийца путников когда-то. Когда-то давно, когда это имело смысл. А сейчас предприниматель, крепко держится на плаву, всё время устраивает какие-то обновления. Азазель прекрасно знал мир, хотя он уже и не помнил Ахерона, но тут и не надо было помнить, чтобы понять: Ахерон к чертям их пошлёт. Он не пойдёт воевать. Ему не надо. Он на своём месте.

Но Подземному Царству нужны все соратники, ведь время самого Подземного Царства заканчивается. А дезертиров… что ж, потому Азазель и пошёл за Ахероном. Ахерон – перворождённый. Он могуч.

– Непривычно, – поморщился Вармо, – жевать. Оказывается, это утомительно.

– А думать ещё утомительнее, так что лучше жуй, – Азазель сам следовал своему совету. Ахерон подавал прекрасные супы и недавно открыл линейку сытных вафель – свежеиспечённые, пропитанные маслом и специями с чесноком, они имели разное наполнение – мясо или рыба, разбавленные овощами и сыром, и всё это крепко спрессовано и поджарено. Корочка по краям хрустит, золотится…