Отсутствие меры. Страсть Сатарова

ГЛАВА 1.1

— Василина, ты ещё долго? — наблюдая за моими действиями, младший братик успевает корчить рожи перед зеркалом.

— Долго.

— Ну и глазища. Полный отстой, — не унимается Демид, комментируя мой мейкап.

— Ты должен понимать, малыш, — ставлю ударение на согласных, — нравится тебе или нет, мне плевать, — мычу в нос, стараясь вывести идеальную стрелку.

— Ты похожа на Малефисенту. Она злая и страшная, — он вытаращивает глаза и жутко кривит рот, кого-то явно пародируя. Или, может, пытается продемонстрировать максимальную схожесть с героиней фильма.

— Чёрт, какой-то трэш, — не удерживаюсь от ругательства.

Подводка съезжает на нижнее веко, так как мелкий резким движением задевает мой локоть. Капец. Уже битый час пытаюсь накраситься. Раздражение растёт, и хочется сорваться на братике, но короткий стук в дверь не даёт вырваться гневной тираде.

— Василина, дом полон гостей. Марианна уже спустилась. А ты до сих пор не готова?! — вопрос риторический, но констатирующий факт. Это один из моих недостатков, над которым я усердно работаю, но пока безуспешно. Мы встречаемся глазами, и она сводит брови к переносице, понимая, время, данное на сборы, потрачено впустую.

— Мам, можно мне остаться в комнате? — и, подобно актрисе, вкладываю в просьбу жалобные ноты и щенячий взгляд.

— Ну, как ты думаешь? — напряжённая мимика точёного лица довольно красноречива.

— Ясно, — выдыхаю обречённо.

— Что случилось? — допытывается она.

— Голова разболелась, — конечно, я вру и переключаю взгляд на косметику, усердно собирая мелочь в органайзер.

— Этот номер не пройдёт, дорогая. Умойся и спускайся в холл. Наша семья тем и отличается — гостеприимством. Поторапливайся, — хозяйка дома непреклонна. — Демид, на выход, — звучит твёрдо, но у мамули всегда мягкая интонация в голосе, как бы она ни старалась навеять страх на домочадцев.

— Мам, я выгляжу словно общипанная мокрая курица.

— Курица… Общипанная курица, — передразнивает младший брат.

— Сынок, подобные высказывания не красят мужчину. Марш вниз. Я видела, как Дашенька приехала с родителями.

— Ееее, ееее, — малой вылетает пробкой из комнаты.

Оборачиваюсь и смотрю умоляющими глазами на эффектную блондинку.

Она всегда выглядит отпадно. Вся такая утончённая и статная. Ей не требовалось стоять у зеркала часами, чтобы выглядеть шикарно. Она — само совершенство.

Я восхищаюсь её красотой.

А иногда сетую на несправедливость, потому как идеальные гены передались только Марианне.

Демид не в счёт — он точная копия папы.

— Ты мне доверяешь? — зелёные глаза удерживают мой взгляд и слепят блеском.

— Ну, допустим.

— Ну, тогда уверяю тебя, ты выглядишь прекрасно. А без боевого раскраса так вообще потрясно, — с этими словами захлопывается дверь, а через секунду вновь открывается. — И да, Василина, актёрская игра слабовата, — роняет с ноткой иронии.

И так постоянно.

В любом споре, разговоре последнее слово остаётся за этой невероятной женщиной — она упрямица и мастер убеждения. Ей отец уступает, а он авторитет и крепкий орешек. Оставшись в комнате, ещё какое-то время смотрюсь в зеркало.

Никакая косметика не замаскирует россыпь мелких веснушек, которые отчётливо демонстрирует белоснежная кожа.

Их немного, и всё же…

Ничего не остаётся, как двинуться в ванную.

В охватившем отчаянии смываю неудавшийся макияж. Тщательно ополаскиваю лицо, затем обтираю бумажным полотенцем, под роем беспорядочных мыслей.

Бесконечные банкеты, слёты городской элиты и бизнес-партнёров в последние месяцы проходят в нашем доме довольно часто и изрядно утомляют. Физически и морально.

Конечно, официально причина столь массовых приёмов не озвучена, но я догадываюсь, что папа зондирует почву заблаговременно.

Через год он планирует баллотироваться в депутаты, и уже вовсю началась подготовка к предвыборной кампании.

Боюсь представить, что будет дальше.

А сейчас мне хочется тишины.

Бегло и скептически вновь изучаю себя — вся какая-то несуразная.

Покрасневшие глаза, распахнутые на пол-лица, и широкие брови вразлёт выделяются широкими пятнами, мне их словно Брежнев одолжил. Царствие ему небесное.

В нелепом сарафане фигура кажется угловатой, а грудь третьего размера смотрится неестественно.

Высокий лоб, этот курносый нос, чётко выраженные скулы — как по мне, ничего примечательного во внешности.

К тому же родинка над губой дико бесит. А эти губы — отдельная история, Анджелина Джоли ещё не догадывается, что её переплюнули.

Да, я жутко недовольна внешними данными, вопреки толпе ухажёров.

Единственным утешением служат волосы — длинные и волнистые.

Мама говорит, что тут вмешался её генофонд. Как-то выборочно он сработал, согласитесь.

А вот Марианна выиграла джекпот — моя старшая сестра, эталон красоты и женственности.

Словно скульптор кропотливо отработал каждый штрих её красивого лица, молчу уже про фигуру и грациозность.

К тому же она умна, честолюбива, а чертовски бешеная харизма сносит наповал.

Ведь не зря французский бренд косметики заключает с ней долгосрочный контракт.

Безусловно, я ухаживаю за собой — спа-салоны, спорт, медитации, принятие благ и тому подобное. Но от себя не сбежать, и никакие процедуры не спрячут истинной личности.

Пересилив внутреннее сопротивление и тяжело вздохнув, выхожу из спальни и медленно спускаюсь в холл.

Из гостиной доносятся разговоры и смех в сопровождении классического джаза.

Звуки становятся громче, и вот уже видны очертания нарядно одетых людей.

Кто-то лениво потягивает вино, другие оживлённо беседуют, образуя небольшие группы.

Мама, как всегда, в центре внимания. Она умеет располагать к себе людей и создавать атмосферу непринуждённости.

У папы много влиятельных друзей, коллег, и на политической арене они обладают хорошими связями, которые активно укрепляет отец.