Оттенки власти|shades Authorities

Акт 3: Мечи и крысы

"Страх исчезает, когда ты понимаешь, что остаться живым — это не право, а обязанность."
Лукрецио Дантера

Лукрецио проснулся в комнате с обшарпанными стенами, на которых проступали следы времени и влаги. В углах притаилась паутина, дрожащая на сквозняке, проникающем через щели. Заколоченное окно слабо пропускало свет, и сквозь темноту и тени Лукрецио едва различал старый деревянный стол, покрытый мелкими царапинами и пятнами. На нем лежала записка, рядом с которой блестели четыре монеты по 5 лунит.
Он с трудом поднялся с кровати, чувствуя, как его ноги слегка дрожат. Холодный воздух проникал под одежду, заставляя мурашки бегать по коже. В комнате царила тишина, но тревога не отпускала его. Взгляд Лукрецио остановился на записке. Он не помнил, как сюда попал. Последнее, что он помнил, — это, как тело становилось тяжелым, и мир уходил в темноту. Теперь же его окружала неизвестность, и каждый уголок комнаты казался угрожающим.
Сделав шаг к столу, Лукрецио остановился, чувствуя, как пальцы замерли перед запиской. Сердце стучало быстрее. Он аккуратно взял её, ощущая шероховатость бумаги под пальцами.
На листе был небрежный почерк: "Это тебе — небольшой подарок от меня, чтобы ты сразу не умер от голода. Этого хватит на четыре буханки хлеба. И да, у меня есть для тебя один заказ. Тебе нужно раздобыть информацию об одном аристократе и частого гостя в моем заведении, он недавно задушил одну мою работницу, его зовут Феликс Дарель. Средства получения информации любые. Отправитель Джована."
Лукрецио перечитал строчки несколько раз, не веря своим глазам. В голове звучали отголоски усталости и недоумения. "Заказ?" — тихо повторил он, чувствуя, как тревога усиливается.
Сжав записку в руках, он прошёл к окну. Улицы трущоб были пустыми, лишь редкие шаги бродяг нарушали тишину. Лукрецио пытался собраться с мыслями. Он знал, что информация о Феликсе Дареле может стать ключом, но у него не было ни связей, ни ресурсов. Он был один.
Вздохнув, он шагнул в тёмный коридор и направился к выходу. Ночь была безмолвной и холодной, но Лукрецио почувствовал, как его внутренний огонь начинает разгораться. Он не мог позволить себе колебания. Это был его шанс выжить, стать сильным и самостоятельным. Шанс, который он не мог упустить.
Он принял решение — не ждать и не бояться. Выйдя на улицу, он почувствовал, как холод ночи проникает в его кости. Но этот холод был знаком ему. Он напоминал о том, что жизнь не ждёт.
Стоя у входа, он вспомнил, где продали брата Лукрецио, и слова Толстяка о том, что его купила какая-то аристократка. Если это правда, значит, там он сможет найти информацию о Феликсе Дареле. В этом месте можно будет узнать больше о человеке, который связан с его прошлым и с убийством работницы Джованы. И возможно увидеться с братом. Это был шанс, которого он не мог упустить.
Но для того чтобы начать хоть как-то ориентироваться по городу, ему нужна была карта. Лукрецио окинул взглядом своё окружение, но ничего, что могло бы ему помочь, не обнаружил. Карты по трущобам не продаются, и у него не было ни времени, ни ресурсов, чтобы найти более безопасный способ. Он знал, что такие вещи, как правило, можно найти только у тех, кто торгует на черном рынке или у старых картографов, обитающих в самых темных уголках города. Но для этого нужны были деньги, а с ними было туго.
Его сердце забилось быстрее, когда мысль о необходимости рисковать заново обострила его беспокойство. Но другого выбора не было. Он знал, что если не начнёт действовать сейчас, шанс уйдет, как и все его возможности. Нужно было найти путь, а для этого нужна была карта.
Увидев какого-то доходягу, шатающегося по улице, Лукрецио быстро натянул капюшон, чтобы скрыть лицо. Его сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. В трущобах люди всегда видели друг друга как потенциальных врагов, и любой неосторожный шаг мог привести к неприятным последствиям. Но теперь у него не было другого выбора — он был вынужден действовать. Он подошел к мужчине, стараясь держаться на расстоянии, не вызывая подозрений. В голове пронеслись мысли о том, что этот незнакомец может быть не тем, за кого себя выдает. В его глазах была смесь настороженности и решимости. Он не мог позволить себе колебания.
— Где здесь можно найти работу? Или что-то похожее? — обратился Лукрецио к мужчине, при этом держа руку на сложенном мече. Мужчина заметил жест, его глаза сузились, но он не сделал движения в сторону оружия. Он откашлялся, взгляд скользнул по грязной улице и наконец ответил:
— Ты не единственный, кто ищет. Следи за теми, кто тебе подскажет.
В это время Тень стояла позади мужчины, её силуэт едва заметен, но Лукрецио почувствовал, как она указывает на тёмный переулок. Он ощутил на себе её холодное присутствие, как будто сама тень провела линию.
— Спасибо, — бросил Лукрецио, пытаясь скрыть напряжение в голосе. Он шагнул вперёд, направляясь в переулок, на который указала Тень.
Шаги эхом разнеслись по пустой улице, и Лукрецио почувствовал, как холодок пробежал по спине. Переулок казался заброшенным и мёртвым, как если бы он был местом, где не бывает света. На каждом шагу, он чувствовал её, тень, которая шла следом. Лукрецио знал: она следит, но не вмешивается, она просто ведёт его.
Каждый шаг давался с усилием, будто в этом тёмном месте воздух был тяжёлым, а каждый его выбор — это шаг в неизвестность. Пройдя дальше по переулку, Лукрецио услышал звуки ударов, доносящиеся из-за угла — "Где мои деньги, ублюдок?" — рыкал чей-то голос. В конце переулка был небольшой проблеск света, как будто светлый уголок, скрывающий то, что происходило в темной глубине этого места.
Лукрецио остановился, прислушиваясь к звукам. Каждый удар в его голове резонировал, как предупреждение. Он быстро окинул взглядом тёмный переулок, оценивая, насколько безопасно двигаться дальше. Это могло быть ловушкой, но он не мог позволить себе отступить. Шагнув вперед, Лукрецио потянулся к мечу на поясе, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Его глаза заискрились решимостью, но он не спешил. Он должен был оставаться спокойным, ведь любое его действие могло иметь последствия.
Он закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул и продолжил двигаться вперед, на этот раз более осторожно. Проходя дальше, свет становился всё ярче, но тревога внутри не ослабевала. Когда Лукрецио осторожно заглянул за угол, его сердце пропустило один удар. Он увидел крупного человека, безжалостно избивающего старика. Жертва еле двигалась, её слабые попытки отбиться казались бесполезными.
Тень указала на крупного человека, её фигура выглядела всё более зловещей. Лукрецио замер, прижимая руку к рукояти своего меча. Мозг подсказал ему, что нужно действовать, но холодный страх сковывал его. Что делать? Помогать этому старику или искать свой путь дальше?
Он быстро окинул взглядом ситуацию, его ум сразу же начал искать путь к решению, не связанному с открытым насилием. Он мог бы попытаться манипулировать грубияном, пообещав ему помощь в обмен на информацию или обещания о вознаграждении, если это поможет ему в его поисках.
Понимая это, он вышел из-за угла. Мужчина сразу заметил его и поднял голос:
— Слышь, пацан, если не хочешь стать следующим, иди отсюда.
Лукрецио не испугался. Он сделал шаг вперед, оставаясь на грани уверенности и осторожности. Взгляд его был холодным, и он тщательно выбирал слова.
— Не думаю, что тебе будет легче, если я уйду, — сказал он, стараясь звучать уверенно, хотя сердце уже начинало биться быстрее.
Мужчина хмыкнул, заметив, как Лукрецио не дрогнул. Он подошел ближе, возможно, недооценив юного противника. Но Лукрецио знал, что это его шанс.
— Если ты мне скажешь, где здесь можно найти карту и подзаработать, я тебе уплачу долг старика, — добавил он, слегка изменив тон, чтобы заставить мужчину подумать. В этом жестоком мире даже долг может стать рычагом.
Здоровяк усмехнулся, шагнув ближе, но не касаясь ножа, который был на его поясе. Его глаза сузились, и он некоторое время изучал Лукрецио, как будто пытаясь понять, на что тот способен.
— Ты точно не из тех, кто просто так влезает в чужие дела, — сказал он, скривив губы. — Ты что, думаешь, я тебе поверю на слово, пацан? Ты мне деньги принесешь? Или расскажешь, как отдать старику долг?
Он ткнул пальцем в сторону старика, который, все еще дрожа, стоял на коленях. Мужчина явно не готов был сразу раскрываться, но если Лукрецио даст ему что-то ценное, он может согласиться на сделку. Лукрецио почувствовал, как напряжение нарастает, но не показал этого.
Сердце стучало быстрее, но Лукрецио сохранял спокойствие, как будто не замечая, как холодно щиплет кожу. Это было его время. Он не мог позволить себе ошибиться.
— Я собираюсь сходить в одно место, там я смогу стащить для тебя кое-что ценное. Сколько долг у старика? — ответил он, не сводя взгляда с мужика, тщательно скрывая свои намерения.
Здоровяк прищурился, оценивая пацана. Его агрессия немного отступила, оставив место для любопытства. Он провел рукой по подбородку, как будто раздумывая. Лукрецио не дрогнул, его голос оставался спокойным, но в глазах была искра решимости.
— Если ты пойдешь со мной, и мы получим карту, уверяю тебя, что ста лунитами ты не ограничишься. И что думаешь? — сказал Лукрецио, не спуская глаз с здоровяка. В памяти всплывали образы рынка и Толстяка, который продавал людей, и Лукрецио понял, что в этом мире нужно быть на шаг впереди, чтобы выжить.
Здоровяк внимательно наблюдал за Лукрецио. Он знал, что такие предложения всегда рискованны, но в глазах пацана было что-то, что заставляло его задуматься.
— Ты ведь не шутишь, малой? — его голос был низким и грубым, но теперь в нем было что-то, что могло намекать на растущее уважение. — Ладно, давай так. Карту я достану тебе, а мне — мои деньги. Но если что-то пойдет не так, ты будешь должен вместо старика.
Лукрецио на мгновение замер, его взгляд стал еще более сосредоточенным. Он обдумывал предложение, оценивая все возможные последствия. Он знал, что этот выбор может стать переломным моментом, и чувствовал, как что-то внутри него сжимается.
Он чуть заметно кивнул, чувствуя, как его сердце бьется быстрее, но его лицо оставалось каменным.
— Мы договорились, — сказал Лукрецио, его голос был твердым, как сталь. — Но если что-то пойдет не так, ты получишь то, что хотел.
Здоровяк хмыкнул, его глаза всё так же изучали Лукрецио, но теперь в них было что-то, что походило на уважение — может быть, малую искру, но это уже было что-то. Он кинул взгляд на старика, иронично усмехнувшись. — Тебе очень повезло, старик. Можешь пока вздохнуть спокойно, — проговорил он, подталкивая бедного человека взглядом. — Иди за мной, пацан.
В его голосе сквозила некая пренебрежительность, но Лукрецио уже не чувствовал страха. Тень, стоявшая позади здоровяка, словно усилила его уверенность — она наблюдала за каждым движением и шагом.
Выйдя из темного переулка, здоровяк шагал по улице, время от времени посматривая на Лукрецио, чье лицо было скрыто под капюшоном. Шаги эхом отдавались в ночной тишине, и несмотря на прохладу воздуха, Лукрецио чувствовал, как его сердце бьется чуть быстрее. Внутри него всё ещё кипели вопросы, но он молчал, пряча свои мысли за маской холодного спокойствия.
Дойдя до дома здоровяка, Лукрецио заметил, что этот дом был ничем не примечательным, старые деревянные стены, тусклый свет и запах сырости — все это создавалось ощущение заброшенности. Здоровяк открыл дверь с громким скрипом и пригласил Лукрецио войти. Внутри было холодно, а светлый луч, проникающий через трещину в стене, едва освещал темные углы комнаты.
Мужчина скинул капюшон и сразу направился к тумбе. Его шаги глухо отозвались в тишине дома. Лукрецио остался стоять в углу, внимательно следя за каждым движением здоровяка. Его взгляд был холодным, но внутри всё ещё кипело напряжение. Он знал, что каждый миг может стать решающим.
Здоровяк на мгновение задержался у тумбы, порывшись среди хлама, и вытащил старую карту. Она была грязной, помятой, с рваными краями, но её ценность была очевидна. Он обернулся к Лукрецио, протягивая карту.
— Вот, пацан. Держи. Это то, что тебе нужно, — проговорил он, отвлекаясь на мгновение и бросив взгляд в окно.
Лукрецио протянул руку, чтобы взять карту, другой рукой крепко сжимая рукоять меча. Его сердце колотилось, но лицо оставалось непроницаемым. Когда его пальцы коснулись карты, он почувствовал, как внутри зреет решимость.
Здоровяк лениво кивнул:
— Ну всё, теперь буд…
Он не успел договорить. Одним движением Лукрецио разложил меч с тихим щелчком и вонзил его в шею мужчины. Удар был точным, но не бесшумным. Лезвие прошло глубоко, заставив здоровяка захрипеть.
Его глаза широко раскрылись, полные удивления и боли. Он попытался схватиться за горло, но силы покидали его слишком быстро. Шатаясь, здоровяк сделал шаг назад и ударился о тумбу, выпуская карту на пол. Хрип наполнил комнату, а затем он обмяк, рухнув на колени и завалившись на бок.
Лукрецио остался стоять, тяжело дыша. Его взгляд на мгновение задержался на упавшем мужчине. Он понимал, что только что произошло. Его первая кровь.
— Это нужно было сделать, — пробормотал он себе под нос, чтобы заглушить дрожь в голосе.
Он наклонился, поднял карту с пола и, вытерев меч об одежду мертвого тела, сложил его обратно. На мгновение он остановился, прислушиваясь к тишине.
Убедившись, что вокруг всё спокойно, Лукрецио на мгновение замер. Карта в его руке была доказательством того, что он смог победить, но хватит ли этого? Холодный расчёт вновь взял верх над сомнениями. На двадцать лунит он не сможет прожить даже месяц, а долг Толстяка всё ещё висел над ним, как тень. Здесь каждое решение могло стоить жизни.
Он стиснул зубы, борясь с отвращением к самому себе, и сделал шаг к телу. Его дыхание было сбивчивым, руки дрожали, но он заставил себя продолжить. "Это необходимость. Просто сделай это и забудь," — твердил внутренний голос.
Обыскивая карманы мёртвого здоровяка, он наткнулся на кожаный кошель. Внутри было около десяти лунит мелкими монетами. К ним добавились пара сложенных вчетверо купюр, которые сразу привлекли внимание Лукрецио. Проверив их, он насчитал ещё сорок лунит.
Этого было недостаточно. С тяжёлым вздохом он поднялся и начал осматривать дом. Его движения были быстрыми, но аккуратными. В одном из ящиков он обнаружил небольшую стопку купюр, завернутую в ткань, — это ещё шестьдесят лунит. В другой тумбе лежал старый нож с изношенной рукояткой и несколько свёртков сушёных трав.
Всего он собрал около ста десяти лунит. Этого всё ещё было мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно, чтобы выиграть немного времени. Лукрецио стиснул зубы, сложил добытое в карман и, не оглядываясь на тело, направился к выходу.