Оттенки власти|shades Authorities

Акт 4.4: За маской золота: Путь к Версалю

"В мире теней = Я узнал больше, чем мог себе представить, и научился тому, чего раньше не умел."
— Лукрецио Дантера

Лукрецио сидел на крыше пятиэтажного здания, осматривая местность вокруг и доедая последний кусок хлеба. На улице уже наступило утро.
Он наблюдал за пробуждающимся городом. Узкие улочки, окружённые высокими домами с готическими шпилями и колоннами неоклассических фасадов, создавали ощущение величия, утратившего свой блеск. Здесь архитектура прошлого соседствовала с современными зданиями, стеклянные фасады которых отражали первые солнечные лучи.
Просторные площади с мощёными мостовыми начинали наполняться жизнью. За столиками уличных кафе обсуждались деловые вопросы, звучал приглушённый смех и звон фарфоровых чашек. Атмосфера казалась напряжённой, но не угнетающей — здесь кипела жизнь тех, кто балансировал между остатками роскоши и новой эпохой прагматизма.
Эта часть города была социальной мозаикой: мелкие предприниматели спешили открыть лавки, писатели и художники вели задумчивые беседы, пытаясь найти вдохновение, а бывшие аристократы гордо прогуливались, будто пытаясь сохранить видимость прежней значимости. Всё здесь казалось немного изношенным, но всё ещё живым, как и люди, которые находили в этом месте свой дом.
Лукрецио встал и бесшумно двинулся в сторону Версаля, выбирая путь через крыши старинных зданий. Его движения были отточены, как у профессионального акробата. Он ловко перепрыгивал с одной крыши на другую, цепляясь за уступы и выступы зданий, балансируя на узких карнизах. Там, где прыжок казался невозможным, он использовал Рывок Тени — его новая сила позволяла преодолевать внушительные расстояния, растворяясь в одном месте и появляясь в другом.
Иногда, спускаясь ближе к земле, он бежал вдоль стен, отталкиваясь от них, чтобы преодолеть препятствия, или пробегал по узким перилам, будто это был широкий мост. Его движения были быстрыми, бесшумными и идеально выверенными, как у хищника, выслеживающего свою цель. Город с его старинной архитектурой и узкими улочками превращался для Лукрецио в сложную, но привычную игровую площадку.
Спустившись на землю, Лукрецио уверенно направился в людное место. Поток горожан, занятых своими делами, создавал идеальную ширму для его маневров. Шагая спокойно, словно просто прохожий, он едва заметно приблизился к мужчине в дорогом пальто. Одним точным и ловким движением Лукрецио незаметно вытянул документ из внутреннего кармана его одежды. Мужчина продолжил идти, ничего не заподозрив, а Лукрецио растворился в толпе, будто его там никогда и не было.
Лукрецио тихо произнес, словно обращаясь в пустоту:
— Где здесь можно подделать документы?
Шёпот, теперь спокойный и сосредоточенный, отозвался внутри его сознания. Голос артефакта был мягким, почти дружественным, лишенным прежней насмешки:
— Здесь недалеко есть человек. Показываю.
Лукрецио, словно из неоткуда, получил знание о местоположении этого места. Складывалось ощущение, что он бывал здесь тысячу раз, будто каждый угол и каждый шаг были ему знакомы.
Он направился к месту, которое ощущалось знакомым, — маленькое кафе, скрытое от глаз случайных прохожих.
Лукрецио спокойно зашел внутрь. Внутри кафе царила спокойная атмосфера, смешиваясь с легким, слегка затхлым ароматом старого дерева и кофе. Полы были выложены темным деревом, которое отражало тусклый свет, исходящий от старинных ламп с абажурами из ткани. Стены, покрытые темной штукатуркой, были украшены картинами в тяжелых рамах и винтажными зеркалами. Приятный, приглушенный свет, создавал уютную обстановку, в которой звуки разговоров становились частью музыки этого места.
За стойкой стоял бариста с бородой, не спеша готовящий напитки, а за столиками сидели редкие посетители: несколько стариков, погруженных в разговоры, молодая пара, которая что-то тихо обсуждала, и одинокий человек в углу, поглощенный книгой. На стенах висели постеры с изображением разных кофейных культур, а в уголке стоял пианино, которое, казалось, давно не использовалось, но при этом вписывалось в атмосферу этого места.
Деревянные столики и стулья придавали уют и старомодный шарм, как будто это кафе находилось здесь еще с тех времен, когда в городе царил старый стиль жизни, а разговоры о делах и философии были неотъемлемой частью дня.
Лукрецио заметил, как бариста, стоящий за стойкой, был окружен едва заметной красной дымкой. Она не была ярко выражена, но определенно придавала ему нечто сверхъестественное. Его движения были точными и уверенными, а в глазах читалась холодная расчетливость. Лукрецио знал: этот человек не просто готовит кофе. Он — мастер подделки документов. Каждый его жест, каждое его слово было частью тщательно выстроенной игры. И, несмотря на его обычную роль в кафе, Лукрецио ощущал, что за этим человеком стоит нечто большее, чем просто мастерство в создании поддельных бумаг.
Лукрецио подошел к баристе, с документом в руках, скрытым в складках его черной одежды. Он двигался уверенно, не теряя времени. Несмотря на юный возраст, его поведение уже не напоминало подростка — здесь была только расчетливость и хладнокровие. Этот момент был важен, и он знал, что с ним шутки плохи.
Бариста поднял взгляд, заметив его приближение, но не сразу понял, что от него требуется.
— Поможешь с документами? — произнес Лукрецио, не задавая вопросов, словно это был самый обыденный запрос.
Бариста взглянул на него, мелькнувшая насмешка прошла по его лицу, но не задержалась. Он прищурился, оценивая этого мальчишку, который явно не был здесь для обычной чашки кофе.
— Ты что, шутишь? — спросил он, не скрывая недовольства. — Плата за такие дела немаленькая.
Лукрецио чуть повернул голову, и его взгляд стал более тяжелым. Он знал, что не сможет позволить себе платить тем, что обычно используют здесь. Но, в его распоряжении были другие способы. Он сделал шаг вперед, его интонация оставалась ровной и уверенной:
— Я не из тех, кто платит деньгами, — сказал он, не давая баристе времени на возражения.
— Но ты сделаешь свою работу, и ты получишь то, что тебе нужно.
Бариста почувствовал, как его привычная уверенность начала рассыпаться. Он видел, что мальчик не шутит.
Лукрецио вновь чуть наклонил голову, погружая баристу в состояние напряженной тишины.
— Где у тебя тихое место? — тихо спросил он, будто не ожидая отказа.
Бариста почувствовал, как в воздухе возникла легкая напряженность. Он на мгновение застыл, переводя взгляд на Лукрецио. В его глазах промелькнула растерянность, но недолго. Он выдохнул и, не встретив сопротивления, кивнул.
— Есть одно место, — ответил он, чуть понизив голос, — но ты не спрашивай меня, как я его нашел.
Он повернулся и шагнул в сторону узкого коридора, который вёл за стойку, а затем через небольшой дверной проем. Бариста знал, что раз уж этот подросток задал такой вопрос, то ему не избежать этого разговора — и, судя по всему, даже не мог рассчитывать на отказ. Лукрецио все равно бы добился своего.
Когда они вошли в помещение, бариста вытащил из кармана ключ и открыл дверь в небольшую комнату с несколькими столиками. Здесь было тихо, только слабый шум снаружи и запах кофе наполняли пространство. Бариста указал на стул у окна, где Лукрецио мог сидеть и ожидать.
— Садись. Это место без лишних вопросов. — Бариста говорил спокойно, но его взгляд выдавал внутреннюю обеспокоенность.
Он знал, что разговор, который последует, будет не таким, как все, и ему не понравится быть частью этой истории.
Лукрецио подошёл к стулу и без колебаний присел. Он взглянул на баристу с холодным, уверенным взглядом, не давая ему времени на раздумья. Атмосфера в комнате напряглась, словно воздух стал гуще, а каждый его шаг наполнял пространство уверенной силой.
— Я уже сделал свою часть. Твой ход, — произнёс Лукрецио, не поднимая голоса, но в его словах была вся тяжесть уверенности. Бариста, похоже, не ожидал такой решимости, его лицо побледнело, и он замер.
Лукрецио заметил, как человек пытается отвлечься, его руки нервно теребят край фартука. Это было слабое место. Лукрецио, не сводя с него глаз, продолжил:
— Ты не знаешь, но я всегда получаю то, что хочу. У тебя есть два пути — помочь мне или... пережить последствия. Ты ведь не хочешь оказаться на пути, который я выбираю для тех, кто решает сопротивляться, не так ли?
Бариста замер, глаза его немного расширились, и он перестал теребить фартук. Пальцы стали неподвижными. Лукрецио видел, как каждый момент ожидания всё больше давит на его противника.
— Ты меня понял? — продолжил Лукрецио, его голос стал чуть тише, но такой же решительный. — Я не прошу, я приказываю.
Бариста замер, его лицо побледнело, и дыхание стало чуть тяжелее. Он несколько секунд не мог произнести ни слова, его взгляд метался, как будто пытаясь найти какой-то выход, но понимание быстро охватило его. Лукрецио не был человеком, с которым стоит играть в игры.
Только теперь его руки начали дрожать, и он с силой сжал их в кулаки, пытаясь взять под контроль своё беспокойство. Его глаза встретились с холодным, уверенным взглядом Лукрецио, и он понял — не помочь будет гораздо хуже.
— Да, — едва слышно произнес бариста, его голос звучал подавленно. — Я понял.
Его плечи опустились, как будто гора свалилась с них, но внутреннее напряжение оставалось. Он стал делать шаги по направлению к шкафу, где хранились инструменты для подделки документов, зная, что отступать уже поздно.
— Это хорошо, — сказал Лукрецио, протягивая ему документ держа его между указательным и среднем пальцем, его взгляд оставался холодным и уверенным. — Сделай так, чтобы я мог свободно попасть в Версаль и Золотой Сад.
Бариста, хоть и не мог скрыть нервозности, все же взял документ, кивнув. Он знал, что отказать не смел бы. Сдаваться Лукрецио не собирался, и этого бариста уже понял.
Бариста, всё ещё держа документ, на мгновение застывает, как будто пытаясь обдумать свои следующие шаги. Его взгляд скользит по Лукрецио, но, встречая его холодные глаза, он тут же отворачивается. Легкий трепет в руках, когда он осматривает документ, выдает его внутреннее напряжение. Он быстро кивает, словно подтверждая свою подчинённость, и, не отрывая взгляда от стола, произносит сдержанно:
— Конечно. Всё будет сделано.
Он прижимает документ к груди, на мгновение забывая, что держит его, и кажется, что он собирается сказать что-то ещё, но в конце концов молчит. Руки его остаются напряжёнными, и по его лицу видно, что он всё ещё оценивает, как ему удастся выполнить это задание, не столкнувшись с последствиями. В его глазах пробегает тревога, но он скрывает её под маской внешнего спокойствия.
Пока бариста отошёл и сел за стол, чтобы начать работу, Лукрецио тихо, словно про себя, произнёс:
— Что у него за проблема?
Шёпот в его голове, почти как отклик, ответил:
— У него дочь болеет. Лекарство дорогое, а он уже не в состоянии заплатить. Вот и пошёл на подделку документов, чтобы заработать. Его дочь в критическом состоянии.
— В этом районе лекарство найти можно? — так же тихо произнёс Лукрецио, внимательно следя за движениями баристы.
Бариста, не отрываясь от работы, аккуратно использовал магию, чтобы внести нужные данные в документ.
Шёпот в его голове ответил:
— Да, оно есть рядом. Но стоит 25 000 лунит.
— Покажи, — тихо сказал Лукрецио.
Информация снова поступила ему в сознание, и перед его глазами возник образ дорогого бутылка с оранжевой жидкостью.
Лукрецио направился к выходу, не оглядываясь, но перед тем как выйти, обернулся и сдержанно сказал баристе:
— Никуда не уходи, скоро буду.
Бариста слегка вздрагивает, поднимает глаза, на его лице появляется выражение беспокойства, но он быстро скрывает его, снова принимаясь за работу.
Лукрецио вышел через черный выход, его шаги были быстрыми и уверенными. Окинув взглядом улицу, он мгновенно нашел путь на ближайшую стену. Легким движением подтянулся, использовав подоконник для отталкивания, и вскоре оказался на крыше. Его действия были молниеносными — точно выверенные, каждый жест был частью отработанного движения.
Не задерживаясь, он прыгнул на соседний карниз, уверенно ухватившись за него. Без замедлений оттолкнулся и, используя выступы здания, продолжил свой путь наверх. Пальцы ловко цеплялись за каменные края, тело касались лишь тех мест, где это было необходимо, и каждое его движение казалось естественным, как если бы он был частью самой городской архитектуры.
Сделав резкий прыжок, он перекрыл два прохода, приземлившись на крышу соседнего здания. Все было четко и быстро — он двигался с такой уверенностью, как будто уже был здесь не раз. Его маршрут был заранее выверен, и каждый его шаг был рассчитан, чтобы двигаться с максимальной эффективностью и не тратить ни секунды.
За короткий промежуток времени Лукрецио оказался у лавки, где продавали этот дорогой флакон. Он скользнул по крыше, и вскоре оказался на земле.
Лукрецио прошёл через боковой вход магазина, не привлекая лишнего внимания. Он был уверен, что всё будет как надо — быстро и чётко. На улице день, люди суетятся, но он как будто сливался с городским шумом. Когда он вошёл, в помещении было тихо. Продавец не обратил на него особого внимания, даже не заметив, как Лукрецио прошёл к полке с редкими товарами. Он быстро взял бутылёк с оранжевой жидкостью, оценил его вес и удобство в руке.
Он стоял там, будто просто выбрал товар с полки, как любой обычный покупатель, и спокойно подошёл к кассе. Продавец поднял глаза, но ничего не сказал. Лукрецио, не изменяя выражения лица, бросил фразу, почти шепотом:
— Забрал.
Продавец, всё ещё не совсем понимая, что происходит, с усилием кивнул. Лукрецио не стал дожидаться дальнейших вопросов или размышлений, повернулся и направился к выходу.
Лукрецио ушёл так же незаметно, как и пришёл, оставив за собой недоумённого продавца. Тишина, царившая в магазине, была такой густой, что продавец, наконец, отвлёкся от своих мыслей и взглянул на полку. Внезапно его глаза остановились на пустом месте, где раньше стоял бутылёк.
Он замер, а потом резко побежал к полке, как будто надеялся, что бутылёк сам по себе вернётся на место.
— Нет, нет, не может быть, — пробормотал он, поднимая пустое место, где ещё секунду назад стояла ценнейшая бутылка. Его глаза расширились, и на лбу проступила нервная морщинка. — Это что, реально? Это... это он что, забрал?
Продавец отошёл назад, запнувшись о свой стул, и растерянно оглянулся. Лукрецио уже ушёл, и теперь продавцу оставалось только ошеломлённо смотреть на пустую полку.
— Чёрт возьми, я же... я же кивнул! Я просто кивнул! — его голос стал неуверенным, как у человека, только что осознавшего, что только что продал свой дом за кучу камней. — Подождите-ка... а как он вообще ушёл? Где этот чёртов... а, да! Он просто взял и ушёл! Вот так вот!
Продавец прижался к полке, как будто пытаясь найти логическое объяснение, но ничего не находя. Он засунул руки в карманы, пытаясь сохранить спокойствие.
— В общем, я вообще-то не уверен, что это даже законно... Ну, ладно, может, я просто не понял, что происходит. Но... ну да ладно, может, он настоящий маг, а я просто не понял! — продавец оглянулся вокруг, как будто надеялся, что кто-то подтвердит его догадку.
Затем он тихо схватил свою чашку и, продолжая недоумевать, произнёс в пустоту:
— Это, наверное, магия... Или какой-то новый тренд. Наверное, я должен был научиться этому самому, да... "как стать невидимым за пять лунитов"...
Он ещё несколько секунд смотрел на пустую полку, пытаясь принять происходящее, и с нервным смехом добавил:
— Ну что ж, забавно! Сильно! Но, в любом случае... мне нужно где-то найти 25 тысяч лунит.
Лукрецио в это время бесшумно вошел в комнату, где бариста уже сидел за рабочим столом, ожидая его с готовыми документами. Он подошел к нему, не спеша, и, сдержанно поставив на стол дорогой бутылек с оранжевой жидкостью, произнес, не поднимая взгляда:
— Это для твоей дочери.
Бариста замер, не веря своим глазам. Он долго смотрел на бутылек, словно пытаясь понять, что происходит. Его губы слегка дрогнули, но он не мог найти слов. В глазах мелькнула смесь удивления и благодарности, но он быстро скрывал свои эмоции, стараясь не выдать внутреннего волнения. Пальцы его нервно сжали края стола, и он, наконец, выдохнул, но голос все равно вышел подавленным:
— Ты... ты не должен был. Это слишком много...
Он поднял глаза на Лукрецио, пытаясь разглядеть в его выражении хоть какую-то искренность, но тут же ощутил, как холодный взгляд подростка давит на него. Бариста поспешно отвел взгляд и, сглотнув, добавил:
— Ты... не представляешь, что это значит для меня. Для неё.
Лукрецио ничего не сказал, но его молчание было убедительным. Бариста вновь посмотрел на флакон, затем на Лукрецио, и, не выдержав, тихо проговорил:
— Ты... ты точно уверен, что это не ошибка?
Лукрецио смотрел на баристу с таким холодным спокойствием, что оно буквально вытягивало последние капли уверенности из собеседника. Его взгляд не дрогнул, и на его губах не мелькнуло ни малейшей улыбки. Он мог бы ответить жестом, но предпочел слово — его голос оставался непреклонно уверенным, но с оттенком скрытого давления:
— Ошибки не существует, когда я решаю, что должно быть. Ты, возможно, не понимаешь всей глубины этого, но я никогда не делаю ничего случайно.
Он сделал паузу, давая словам время впитаться в воздух, и его взгляд стал ещё более настойчивым.
— Ты получаешь то, что хочешь, если в этом действительно нуждаешься. Но не забывай, мне не нужны благодарности. Я сделал это, потому что ты мне помог.
Его слова были чёткими, как выстрел, оставляя баристу мало места для сомнений или возражений.
— Документ готов? — спросил Лукрецио, не отрывая взгляда от баристы, его голос был ледяным и точным, как клинок.
— Да, всё готово, — ответил бариста, его тон был немного дрожащим, но он постарался сохранить спокойствие, не встречая взгляда Лукрецио.
Без слов Лукрецио забрал документ со стола и ушел, оставив за собой лишь пустоту. Бариста остался один в комнате, с трудом переведя взгляд на бутылек, который Лукрецио оставил. Он взял его в руки, изучая оранжевую жидкость, и внезапно почувствовал, как слеза скатилась по стеклу бутылечка.
Бариста поднял взгляд на дверь, и по его лицу начали катиться слезы, как если бы каждая из них был дорогой платой за то, что случилось. Он прошептал, едва сдерживая эмоции: — Спасибо тебе… — как будто это стоило ему всей жизни.
Сидя на крыше рядом с кафе, Лукрецио заметил, как бариста быстрым шагом, с небольшой сумкой в руках, направился прочь по оживленной улице. Лукрецио, словно тень, бесшумно последовал за ним, оставаясь незаметным для прохожих.
Бариста дошел до небольшого дома на окраине и исчез за дверью. Лукрецио, заняв удобное место неподалеку, наблюдал. Через приоткрытое окно он увидел, как бариста вошел в комнату, где его уже ждали девочка лет шестнадцати и женщина — вероятно, его жена. Женщина не могла сдержать слез, ее лицо выражало радость и облегчение. Бариста осторожно развернул бутылек с лекарством и начал поить девочку.
Солнечные лучи освещали эту сцену через окно, словно подчеркивая её значимость. Лукрецио наблюдал молча. Это был один из моментов, когда он позволил себе видеть плоды своих действий. Он знал, что сделал правильно, и этого было достаточно.
После этого Лукрецио быстро добрался до контрольного пункта, ведущего в Версаль. Здесь всё выглядело куда серьёзнее. Высокая металлическая стена, возвышавшаяся почти на пять метров, отделяла район, словно скрывая от чужих глаз тайну за этими барьерами. Стена была гладкой, без единой трещины, и казалась почти непробиваемой.
На страже стояли элементали, их фигуры будто мерцали от энергии, пропитанной магией. Охранники в чёрных одеяниях выглядели устрашающе — каждая деталь их обмундирования подчеркивала их готовность к бою. На поясах покоились длинные мечи, а в руках они держали автоматы, в которых мерцали магические камни, светящиеся легким голубоватым светом. Эти устройства внушали трепет, будто одной мысли об их силе хватало, чтобы остановить любое неподобающее движение.
Туда и обратно беспрерывно двигались машины, которые тщательно осматривались охраной на предмет угроз. Каждую из них останавливали на мгновение, проверяя содержимое багажников и сверяясь с длинными списками разрешений. Со стороны Лукрецио тянулась узкая тропинка, на первый взгляд кажущаяся малозаметной, но едва ли ускользнувшей от пристального взгляда охраны.
Люди из Версаля выходили по правой стороне тропинки, их лица были сосредоточенными, а шаги торопливыми, будто за стеной их ждали неотложные дела. Те, кто входил, шли слева, их движения были спокойнее, но в глазах читалась напряжённость. Казалось, каждый из них осознавал строгую систему, которая их окружала, и держался так, чтобы не привлекать лишнего внимания. При входе охранники внимательно осматривали каждого человека, проверяя их одежду, сумки и личные вещи. Каждый шаг в сторону от протокола сопровождался хмурым взглядом или предупреждением. У ворот раздавался чёткий голос:
— Документы.
Люди, проходя, торопливо доставали бумаги, словно от их быстроты зависело, смогут ли они пересечь границу. Охранники тщательно сверяли их с базой, иногда задавая дополнительные вопросы. Атмосфера у ворот была напряжённой, но организованной — каждый знал, что от правил здесь не уклониться.
Лукрецио, спустившись с возвышенности, бесшумно направился к пункту пропуска. Его черная одежда хоть и казалась странной под ярким дневным светом, всё же не привлекала лишнего внимания. Ботинки мягко ступали по пыльной тропинке, не издавая ни звука, а капюшон прикрывал лицо, оставляя лишь слабую тень на подбородке. На правой руке поблескивало черное кольцо, его зеленый свет мерцал едва заметно, словно подстраиваясь под солнечные лучи. Заняв место в очереди, Лукрецио сохранял спокойствие, оставаясь немного в стороне, но его присутствие, казалось, заставляло некоторых людей незаметно обернуться, не понимая, что именно привлекло их внимание.
Люди, вставшие позади него в очереди, негромко перешептывались, стараясь, чтобы их слова не достигли ушей незнакомца. Однако их взгляды время от времени скользили в его сторону, а некоторые, не скрывая любопытства, указывали на него пальцем. Лукрецио оставался неподвижным, будто не замечая ни перешептываний, ни косых взглядов. Его фигура в черной одежде, капюшон, скрывающий лицо, и мерцающее кольцо на руке будто вызывали в людях смешанные чувства — тревогу и бесконтрольное любопытство.
Очередь двигалась неспешно, и наконец наступила очередь Лукрецио. Перед ним стоял охранник в чёрном одеянии, его лицо полностью скрывала гладкая маска, отражавшая солнечные лучи. Холодный голос прозвучал из-под неё, ровный и безэмоциональный:
— Документы.
Лукрецио достал свежеизготовленный поддельный документ и, не спеша, протянул его охраннику. Тот внимательно изучил бумагу, его гладкая маска оставалась неподвижной, скрывая любые эмоции. Несколько долгих секунд тишины, после которых охранник вернул документ.
— Проходите, досмотр не нужен, — произнёс он коротко, делая приглашающий жест.
Лукрецио прошёл через контрольно-пропускной пункт и оказался в одном из центральных районов Версаля. Этот район будто воплощал всю роскошь и строгость города одновременно. Узкие, но идеально ровные улочки были вымощены гладким камнем тёмно-серого цвета, который поблескивал под ярким дневным солнцем. Здания, выстроенные в плотный ряд, сияли белым мрамором и были украшены резными карнизами и изящными колоннами. Некоторые фасады блестели золотыми вставками, намекающими на статус их владельцев.
Вдоль улиц стояли невысокие, но искусно выполненные фонари из металла и стекла, в которых мерцали магические кристаллы, несмотря на яркий день. Здесь всё говорило о порядке: от подстриженных кустов, украшающих скромные дворики, до идеально чистой мостовой, на которой не было ни единой пылинки.
Местные жители, одетые в аккуратные, но не броские наряды, передвигались неспешно, словно подчиняясь ритму города. Кто-то тихо переговаривался на ходу, кто-то останавливался перед витринами, за которыми можно было разглядеть роскошные товары: изысканные ткани, ювелирные украшения и магические артефакты. Всё здесь дышало гармонией, но Лукрецио чувствовал, что за этой видимой стабильностью скрывается нечто большее.
В центре района возвышалась небольшая площадь с фонтаном. Вода струилась по мраморным чашам, а на вершине фонтана стояла статуя женщины с распростёртыми руками – символ защиты и изобилия Версаля. Рядом с фонтаном располагались кофейни и лавки, из которых доносились приглушённые разговоры и ароматы свежей выпечки.
Лукрецио осматривал район, сохраняя хладнокровие. Каждый элемент архитектуры, каждый житель или звук — всё здесь словно наблюдало за ним, напоминая, что он здесь чужак.