Оттепель Шального

Том 2

Оттепель Шального
Том второй

Глава 1

Раскалённый солнцем июльский день приближался к концу. Щебетание птиц и несмолкаемое кваканье лягушек на берегу реки Пахра, что широкой тёмно-синей лентой струилась неподалёку, созвучно переплетались в сочной мелодии летнего вечера. Умиротворение и покой царили в этом, отдалённом от городской суеты, крае. И только кое-где были слышны весёлый раскатистый смех и песни военных лет. Их слушали, а главное, пели те, кто сбежал из шумных, невыносимо душных каменных джунглей, собравшись за одним столом со своими родными и близкими, уже изрядно выпив и успев отдохнуть.
Но были в этот жаркий летний вечер 26 июля 1964 года в деревне Булатово Подольского района и те, кто приехал в этот уютный, утопающий в ядовито-зелёной сочности трав и цветов уголок, отдохнуть и отметить именины всеми любимой Ниночки.
Девочка десяти лет в кремовом шёлковом платье, с ровной осанкой и довольно серьёзным выражением лица, старательно перепрыгивала тоненькими маленькими пальчиками с клавиши на клавишу громоздкого коричневого пианино, что стояло под навесом во дворе. Гости с восторгом слушали игру молодой исполнительницы, приготовив уже свои ладони для аплодисментов в награду за её старания. Но ещё с большим чувством гордости слушали исполнение своей крошки родители Ниночки – Давид и Настя.
Среди гостей на даче Шелия в Подмосковье сегодня собрались самые близкие и проверенные временем друзья: Великие - Пётр и Кира с детьми Глебом и Верой, Андрей Одинцов с сыном Никитой, Александра Фёдоровна и Тихон Степанович. С большим интересом и умилением следили они за игрой маленькой Нины, которая была так увлечена исполнением отрывка из оперы «Евгений Онегин», что, казалось, не замечала никого вокруг. Наконец, прозвучал заключительный аккорд, и со всех сторон раздались громкие аплодисменты в честь именинницы. Искупанная в овациях, девочка вполне серьёзно встала из-за инструмента и поклонилась своим гостям.
- Ну как я звучала, пап? - подойдя к отцу, спросила Нина.
- Ты звучала великолепно, моя дорогая. - Давид никогда не скупился на комплементы для своих девчат. А тем более, если речь шла о его любимой дочурке. Он поднял Ниночку на руки и тихо шепнул ей на ушко: «А теперь командуйте, маршал».
Нина в ответ подмигнула отцу и, хитро оглядев всех присутствующих, громоко продекламировала:
- Прошу всех к столу. Будем пить чай с вкусностями.
Под «вкусностями» подразумевалось следующее: конфеты шоколадные и мармеладные, печенье и крендельки и, конечно же, огромный торт, который Александра Фёдоровна самолично испекла по случаю дня рождения Ниночки, в которой, равно как и родители, души не чаяла. А так, как гости уже изрядно насытились, сладкий стол пришёлся весьма кстати. Особенно сладостям обрадовалось младшее поколение. Измазанные в шоколаде и креме от торта, дети были довольны такому завершению банкета, чего не скажешь об их мамах.
- Ну ты посмотри на себя! - упрекала маленькую Веру Кира, оттирая румяные щёчки девочки от вишнёво-шоколадной пропитки торта. - Сколько тебя учить аккуратно есть?
- Не злись на неё, дорогая, - довольно покуривая папиросу, сказал жене Пётр, - Она ещё ребёнок.
- Ей в этом году в школу идти, а она за столом вести себя не умеет, - возразила ему Кира. - И потом, я столько времени уделяю воспитанию детей, а толку мало. – Тут же она переключилась на трёхлетнего Глеба, которого, скорее, забавляли хлопоты матери, чем заставляли менять своё поведение. И мальчуган с большим удовольствием размазывал растаявшую в пухлой маленькой ладошке шоколадную конфетку по всему подбородку. Нине понравилась беззаботность маленького гостя, и она тут же стала повторять за ним. Никита, который был старше Нины, Веры и, тем более, Глеба, тоже был не прочь пошалить с остальными ребятами и, откусив кусочек торта, не стал вытирать шоколадно-кремовые «усы» с верхней губы, что только развеселило остальных детей и даже взрослых. В общем, от озорства ребят за столом весело было всем, кроме Киры, которая по-прежнему оставалась сторонницей этикета и аккуратности.
- Ну всё, с меня довольно, - сказала она, строго посмотрев на всех «замурзык», - Давайте живо умоемся, приведём себя в порядок и отправимся к реке.
- Хорошая мысль, - весело поддержала подругу Настя, - Пора освежиться. Кто с нами?
Давид почувствовал на себе взгляд супруги.
- Лучше ступайте с Кирой и детьми сами, - ответил он, как показалось Насте, угрюмо, - А мы останемся вас дома дожидаться.
- Я соглашусь с Шальным, - лениво произнёс Пётр, - Мы давно не виделись и нам есть о чём потолковать. А вам, дорогие вы наши, - он поцеловал ручку Киры, - Не интересно будет слушать наш трёп.
- Ну, как хотите. Пойдём, Настя. Пожалуй, они правы. Что нам вечер просиживать с этими пеньками. Начнут сейчас на ревматизм жаловаться, давлением меряться.
Все засмеялись. Шутка Киры понравилась даже детям. И только Настя грустно улыбнулась, а Давид не стал предавать этому значения. Или просто сделал вид.

- Да, Шальной, - мечтательно, с лёгкой ноткой зависти произнёс Пётр, сидя на веранде загородного дома семьи Шелия. - Как же здесь здорово! Природа кругом, речка рядом, а воздух какой! Молодец, что послушал меня тогда и отхватил такой кусочек рая.
- Ты прав, Петька. Точно, что рай, - вздохнул Давид, - Да только некогда мне раем этим любоваться.
- Это ещё почему?
- За последние два месяца, в общей сложности, я раза три только дома и был. Всё по командировкам меня носит. Новое руководство во главе с Сурковым как в той сказке «посылает меня туда – не знает куда, за тем – не знает чем».
- Вневедомственная охрана достигла довольно высокого уровня организации, - знающе, заметил Андрей, - И без ложной лести должен заметить, мой друг, именно благодаря тебе.
Давид усмехнулся в ответ на такую похвалу.
- Когда всё только начиналось, Лунёв поручил мне развитие этого ведомства, всё было по-другому. Я не знал с чего мне начинать и что делать, но у меня было стремление двигаться вперёд. Было желание не подвести его. А теперь, - Давид сделал глоток кофе, - Я знаю, что и как делать, структура работает надёжно и слажено. Но стремления уже того нет.
- Разве ты не доволен жизнью? - спросил его Пётр.
- Я доволен жизнью, но дело не в том.
- А в чём же?
- В том, что жизнь вокруг нас меняется. Одни декорации сменяют другие, одни люди сменяют других людей. При таких переменах трудно оставаться самим собой, и ещё труднее удержать в руках то, что имеешь и чем дорожишь.
- Ну то, что жизнь меняется – это нормальный процесс. Так и должно быть, - всё ещё не понимая к чему ведёт Давид, сказал Андрей.
- Политика внутри страны меняется. Меняется и погода, - Давид посмотрел на Петра и Андрея печальным взглядом. - Грозовые тучи сгущаются над всеми нами. Многие реформы Хрущёва ни к чему хорошему не привели. А только подвели страну к черте. И кто-то её уже готов переступить.
- Погоди! Но ведь не только провалы в его деятельности есть, - возразил Андрей. – Один полёт в космос чего стоил. Всему миру показали, что мы сверхдержава. И потом, страна после такой войны на ноги встала.
Тут и Пётр своё слово вставил:
- Так-то оно так. Но Давид прав: в масштабах всей страны и мира этого маловато. Негатив сильнее в сторону перевесит. Не только внутри страны меняется политика, мой друг. Волнения уже ощутимы и за её пределами. - Пётр закурил папиросу. Нельзя сказать, что Великого привлекали разговоры о политике вне работы. Но в этот раз ему было что сказать, как человеку, весьма осведомлённому в данном вопросе. - Ситуация на мировой арене тоже не простая. «Карибский кризис» чуть не стал причиной третьей мировой. Мы уже были на грани…
- Если бы не «ювелирная работа» нашего МИДа, - с иронией произнёс Андрей.
- Да, если хочешь, «ювелирная»! И ни как иначе! – Пётр поднял указательный палец левой руки, держащей папиросу. По-видимому, этот жест должен был внушить всем чувство уважения к профессии дипломата, достойным представителем которой был Пётр. Но и без того Давид и Андрей любили и ценили своего товарища. И, прежде всего, как человека и друга. Поэтому никогда не упускали случай подшутить над ним по-доброму, любя. - Если бы не работа нашего министерства, всё могло бы закончиться весьма плачевно, - Пётр стряхнул пепел и добавил, - И тогда не сидеть бы нам с вами на этой прекрасной уютненькой дачке нашего дорого друга Давида.
Пётр был прав. Ситуация, возникшая осенью 1962 года между двумя сверхдержавами – СССР и США, как никогда прежде подвела их к той черте, переступив которую незамедлительно началась бы третья мировая война. Конфликт же заключался в следующем. Как только США расположили свои ракетные установки у самих границ СССР на территории Турции, Хрущёв решил действовать решительно и не оставаться в долгу у противника. Сделав ставку на «остров свободы» - Кубу, и заручившись поддержкой у её лидера Фиделя Кастро, Никита Сергеевич предположил, что, установив он свои ракетные установки под самым боком у США, счёт между ним и Джоном Кеннеди был бы уравнен. Но США, узнав о замысле СССР через свою контрразведку, сразу же ввёл вокруг Кубы «строжайший карантин» с досмотром всех кораблей и прочих плавающих устройств. Главной целью «штатов» было остановить все попытки СССР по осуществлению своего плана. Обстановка оставалась настолько накалённой, что произведи американцы досмотр хотя бы одного советского корабля, мог разгореться беспрецедентный вооружённый конфликт. Лидеры и руководящий аппарат обоих государств понимали, что, применив они ядерное оружие, которым обладали в полной мере, не осталось бы ни победивших, ни побеждённых. Но в этот момент в конфликт вмешались МИДы обоих государств и Организация Объединённых Наций. И обе стороны стали искать мирное решение возникшего конфликта. Таким образом, обеими странами было подписано соглашение, согласно которому США должны были убрать свои ракетные установки с территории Турции и снять «карантин» с Кубы. А СССР, в свою очередь, тоже должен был освободить территорию «острова свободы» от своих ракетных установок, что также гарантировало безопасность государства-соперника. Позже, 5 августа 1963г. СССР, США и Англией был подписан Московский договор, который запрещал ядерные испытания в космосе, атмосфере и под водой.
«Кубинский кризис» скорее был следствием, чем причиной обострения отношений между СССР и США. С самого начала своего правления Хрущёв стремился «Догнать и перегнать Америку». И, надо сказать, за десятилетие своего пребывания «у руля» в некоторых отраслях ему это всё-таки удалось. В частности, в авиаконструкторском деле и покорении космоса СССР занял первое место на мировой арене, опередив и США, и многие европейские страны. «Штаты» со своей стороны не могли терпеть конкуренцию с СССР. Став первой страной, обладавшей неслыханным по своей силе разрушения атомным оружием, США на время вздохнули с облегчением и уверенностью в своём будущем. Но это «спокойствие» продолжалось не долго. 12 августа 1963г. СССР успешно провёл испытания водородной бомбы, и США потеряли монополию в этом виде оружия. А тем временем, гонка вооружений продолжалась. Отношение между двумя государствами уже не называли противостоянием. Оно получило более ёмкое определение – «холодная война», ставшее в последствии историческим термином.
Далеко не простые отношения складывались у СССР и с другими странами. Так, например, бывшие страны-побратимы Югославия, Венгрия, Польша и Албания к 1962г. разорвали дружественные отношения с СССР и провозгласили о своей независимости. Стало ослабевать влияние Советского Союза в Румынии и Северной Корее, а с Китаем к началу 60-ых и вовсе отношения были испорчены.
О таком положении дел Пётр был достаточно осведомлён, но дальше продолжать разговор на тему кризиса СССР в сфере международных отношений он не желал.
- И вообще, - сказал Великий, лениво потягиваясь в плетёном кресле-качалке, - Работа пусть остаётся на работе. Или нам с вами уже и поговорить не о чем?
- Ты как всегда прав, Пётр Великий, - усмехнулся Давид, - Наверное усталость и тревога сказываются. Шууурааа! - протяжно и громко позвал он Александру Фёдоровну, которая через минуту спешным шагом выскочила из кухни.
- Кликали, Давид Георгиевич? – торопливо промолвила она. Всё такая же полноватая, с добродушным и милым выражением лица пожилая женщина смотрела на Давида светло-голубыми, выцветшими от старости и пережитых ненастий, глазами. Пять лет назад она похоронила мужа и только-только стала оправляться от такой потери.
- Принеси-ка мне гитару из гостиной, - он лукаво посмотрел на Петра и Андрея. - Затянем нашу любимую?
И Александра Фёдоровна мигом принесла инструмент.
- Смотрю ты, Шальной, барином заделался. Прислугу гоняешь: поди-принеси, - язвительно заметил Пётр.
- Нет, Петька, ты не понимаешь, - покачал Давид головой, склонившись над гитарой. Он аккуратно перебирал пальцами струны, вслушиваясь и настраивая инструмент. – Вот я и Насте по началу объяснял, и тебе сейчас буду. Не эксплуататор я, а совсем даже наоборот. Для каждого человека, который существует в обществе, главное что?
- Что-что? Быть в этом обществе на равных позициях – вот что!
Давид посмотрел на Андрея, но тот лишь повел плечами в ожидании правильного ответа. Знал Одинцов, что у Давида на этот счёт свой вариант имеется.
- Главное – чувство полезности этому обществу и причастности ко всему, что в нём происходит, - сказал Давид, продолжая настраивать гитару. – Ну вот. Кажется, готово.
Он провёл рукой по струнам. Зазвучал знакомый и любимый всеми тремя товарищами мотив военной песни «В землянке». Давид затянул первый куплет песни:
Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.