Отвали, Паб(д)ло Пикассо!

✦•┈๑⋅⋯1⋯⋅๑┈·✦

Мне скоро тридцать пять, и я начинаю понимать, что сказки, которые я рисовала в голове, медленно выцветают, как акварель на солнце. Найти работу, которую любишь, – уже победа. Сегодня я с гордостью смотрю на «Сны Дали», мою арт-терапевтическую студию, которой исполняется пять лет. Небольшая, уютная, но – моя. Иду по мокрому после утреннего дождя тротуару, направляюсь в свой арендованный уголок в «Выставочном зале Союза Художников России». Звучит, конечно, солидно. Если не вспоминать, что этот «зал» находится не в самом сердце Москвы, а в Солнечногорске – тихом, провинциальном городке, вдали от столичной суеты. Солнечногорск… Далеко от Японского моря, с его морским воздухом и теплым солнцем. Погода здесь, прямо скажем, не балует. Но все же, если вспомнить, откуда я приехала… Ветегорск… Это уже определенный прогресс. Мысленно я часто возвращаюсь к этому сравнению, когда меня посещает меланхолия, тоска по прошлому, по тем временам, когда жизнь казалась проще, но и однозначно менее насыщенной и интересной. Многие мои одноклассники до сих пор там, в Ветегорске, и это помогает мне ценить то, чего я добилась.

Перехожу дорогу на зеленый свет. Оживленная улица с магазинами, занимающими первый этаж сталинского дома, недавно покрашенного, яркой, свежей краской. Стекла витрин отражают серое небо, а вывески магазинов мелькают перед глазами: ювелирный, булочная с манящим запахом свежего хлеба, и еще несколько, в рядах одинаковых под одной крышей. Дом величественный, с высокими потолками, с ощущением прошлого века, но в то же время довольно современный. Дохожу до угла, останавливаюсь перед дверью с вывеской, удивительно сохранившейся с 1990-х годов. Зеленая, выцветшая от времени, с нелепыми заглавными буквами на каллиграфическом шрифте, из тех, что получаются, когда забываешь выключить Caps Lock. Кажется, художник, создававший эту вывеску, предавался своеобразному каллиграфическому экстазу, не жалея витиеватых завитков. Я так и не смогла привыкнуть к этой стилистике, она кажется мне несколько назойливой. Киваю Сигизмунду Семеновичу, хранителю сувенирного прилавка, который, как всегда, дремлет, окруженный кучей почти безделушек: магниты, открытки, и прочие милые мелочи.

Поворачиваю направо и прохожу через холл выставочного зала, где теперь представлены городские пейзажи местных художников: багетная выставка прошла и на стенах красуются городские пейзажи города, выполненные в различной технике – от мокрой акварели до угля – руками местных художников. На противоположном конце – дверь, ведущая в мастерскую, сквозное помещение, в свою очередь оканчивающуюся сужающимся межкомнатным коридором, что резко вильнув, открывает взор на старую ДСП-шную, покрашенную в белое дверь. Открыв ее с третьей попытки, оказываюсь в небольшой уютной комнате – кремового цвета стены, чуть разбавленного капелькой светлой карамели, широкая полка в правом углу у окна, выходящего во двор, с резными поделками (по металлу и дереву), гжельскими игрушками и плетеными композициями: все пространство под ней занимает хаос из коробок, где старые палитры соседствует с кусками холстины, разношерстными кистями, тюбиками краски, растворителями, разнообразными набросками и эскизами и другими безделушками, рабочими материалами и потеряшками выставочного зала и главной мастерской.

Солнечный свет проникает сквозь окна, освещая стены, украшенные яркими, экспрессивными работами моих учеников. Воздух напоен тонким ароматом масляной краски – запах, который для меня стал синонимом надежды и исцеления. Я помогаю людям – маленьким и большим – находить себя, выпускать наружу то, что давно просится на волю. Вспоминаю Сашу, которая боялась леса, а потом нарисовала его таким ярким и живым, что я сама захотела там побывать. Леня, с его нервным тиком, который исчез после первого же занятия лепкой. Это подтверждает, что я на правильном пути.

На столе аккуратно разложены материалы для предстоящего занятия: холсты, кисти разных размеров и форм, палитра с яркими красками, баночки с растворителями, карандаши, ластики… Всё на своих местах, готово к работе. Я натягиваю свежий холст на мольберт, чувствуя приятное трение ткани о деревянную раму. Мои мысли обращаются к сегодняшнему занятию со старшей группой – подростками. Им особенно важно самовыражение, возможность выплеснуть накопившиеся эмоции, найти свой голос в мире, который часто кажется им враждебным и непонятным.

А еще сегодня ко мне придет новый ученик. Его имя – Светозар Тесля.

– Светозар Тесля, – повторяю я, и имя все так же звучит непривычно, словно инородное. Может, виной тому моя картавость? – Ну и имечко… Родители точно соревновались в оригинальности! И как его сокращенно звать? Светик?

Нервная улыбка трогает мои губы, но я сдерживаюсь. Не хватало еще высмеивать имя в лицо. Придется придерживаться официального варианта. Во имя Леонардо… Забыла спросить, какого он года рождения. Обычно звонят мамы, а тут – отец. Вот я и заволновалась. Хотя в моей студии занимаются дети от шести и до девяноста девяти лет. Но все же возраст Светозара важен. С подростками бывает непросто, особенно если родители сплавили его на рисование, чтобы не мешался под ногами. Но ничего. Опыт работы в полиции еще свеж в памяти. Найду к нему подход… надеюсь.

С шумом выдыхаю и направляюсь к своему рабочему месту, критически осматривая студию. Каждый раз, глядя на эту старую мебель, хочется заменить ее современными столами-трансформерами. Но, увы, моя копилка пуста с начала лета: одолжила Вите.

Открываю папку с материалами, подготовленными к сегодняшнему уроку. До сих пор удивляюсь, как жизнь увела меня от того, к чему я стремилась, кем видела себя десять или даже двадцать лет назад. Успешный юрист в столице и частный предприниматель в глуши – две разные вселенные.