Отведи меня на расстрел

Глава 1. Прослушивание

«Мальчики и девочки! Если вы большие фантазёры и затейники, приглашаем вас на прослушивание в наш театр! Здесь вы будете играть своих любимых героев, научитесь актёрскому и организаторскому мастерству и заведёте новых друзей. Уже сейчас мы готовим необычную постановку и ищем новые лица!

Когда: 5, 6 и 7 апреля

Где: Гимназия № 11 (ул. Матвея Платова, 23)

Для участия в конкурсе вам нужно:

— Быть старше десяти лет

— Подготовить стихотворение, басню или монолог

— Быть готовыми выполнить задание на импровизацию

— Прийти в хорошем настроении!

Запись на пробы обязательна! Кабинет 108, первый этаж

Мы ждём вас, даже если у вас нет опыта! Главное — проявите себя, свои умения и желание выступать на сцене

О результатах мы сообщим вам в последний день прослушивания по номеру +7 (84...»

— Девяносто два, шестьдесят четыре..., — зашевелились губы, пока контактные данные укладывались в голове, а руки направляли камеру на постер, чтобы навсегда сохранить его в галерее смартфона.

И не успел телефон скользнуть в карман школьных брюк, как запиликал. На экране — плюс одно уведомление из личного чата с «Родионом К.». Смахнуть сообщение, щёлкнуть боковой кнопкой — и отправить в беззвучный режим. Родион-Ка подождёт.

Олеся неотрывно продолжила всматриваться в висящий на большой старой двери плакат, как будто пытаясь увидеть сквозь слои бумаги и дерева всё, что происходило внутри. На то, чтобы что-то услышать, надежд уже не осталось — мальчик с гитарой, который пришёл чуть позже Олеси и почти сразу зашёл в зал, как будто бы и не пел, хотя по нему казалось, что все его таланты едва ли не вырывались из него уже в коридоре. Не слышно было ничего — скучно! Но узнать, что там творилось, очень не терпелось, поэтому приходилось воображать.

Помимо «гитарного мальчика» Олеся отметила то, как некоторые ребята приходили с толстыми папками. Наверное, они долго и серьёзно готовились к прослушиванию и сейчас перед комиссией хвастались целым арсеналом разных текстов. У Олеси же не было с собой ничего, кроме прошлогоднего стиха из школьной программы в голове. Хотя желание быть актрисой существовало с ней всю жизнь, поэтому она посчитала, что этого будет достаточно. Вообще-то она незаурядный человек с умением красиво двигаться, потому что долго занималась танцами, общительная, добрая, любознательная. Но все эти качества стали незначительными, стоило Олесе увидеть, как ребята с папками до белых пальцев прижимали их к себе. Паника распространялась быстро и эффективно.

И зачем Олеся пришла так рано?.. Видимо, чтобы помучиться от волнения, а не потому что ненавидела опаздывать. Кстати, о времени, когда там уже её очередь?

Олеся задрала рукав. «16:48. Двухминутная готовность», — ответили ей часы. Окошко на без-десяти-пять было одним из последних свободных, когда она записывалась на прослушивание. Ей вообще-то повезло, что мама вовремя увидела объявление в группе, посвящённой культурной жизни их района. И повезло, что вообще скинула ей. Между ними всё ещё велась холодная война из-за того, что Олеся ушла из танцев.

«Мне просто хочется развиваться в чём-то новом», — сказала она тогда маме.

Этот длинный, немного пыльный коридор как будто был создан для того, чтобы томиться в его тёмных пустых стенах, раскапывая что-то внутри себя. Какая-то камера угрызения совести. На что надеялась девочка на диванах, не перестающая перебирать одни и те же листы в руках? Подготовиться тут невозможно.

Наконец, дверь перед Олесей тяжело дёрнулась и открылась, чуть не ударив Олесю, которая вовремя отпрыгнула, по лбу, и выпуская маленькую школьницу с мокрыми щеками. Обдумать увиденное Олеся не успела: девочка убежала, а из тёмного зала кто-то крикнул: «Проходите!».

Олеся вошла. Дверь глухо хлопнула за спиной. Теперь стало видно освещённую впереди сцену и головы людей, сидящих перед возвышением. Они все повернулись и смотрели на неё своими чёрными глазами.

— Проходи скорее, не бойся! — зашевелилась одна из голов, очень пушистая.

Олеся не должна была бояться, ведь она часто выступала. Ей хотелось доказать этим головам, что сцена для неё — это что-то родное, а она сама много чего стоила, и с ней не нужно сюсюкаться. Но волнение в очередной раз вцепилось в грудную клетку холодом, и уйти отсюда с позором и в слезах уже перестало казаться чем-то невообразимым.

Спасало то, что для таких случаев у неё разработан свой рецепт уверенности: притворяться через силу. Вот и сейчас она расправила плечи и быстро прошла через ряды кресел, взбежав по ступенькам на деревянную площадку. Теперь ей лучше было видно лица тех, кому она собиралась показать себя. Перед Олесей, за столом, сидело несколько человек: по центру — пожилой мужчина и взрослая женщина, которую Олеся уже видела во время записи на прослушивание. Ещё три подростка, мальчик и две девочки, сидели с обеих сторон от взрослых и совсем не улыбались.

Коленки сумасшедше тряслись.

— Так, ты у нас Олеся? — спросила женщина мягким голосом.

— Да, меня зовут Олеся, я учусь в восьмом классе в шестьдесят третьей школе.

Подростки на креслах сразу же зашушукались, а дедушка сделал пометку в блокноте перед собой, но лицо собеседницы с её добрыми глазами и улыбкой стали для Олеси той самой точкой, которую советуют выбрать интернет-эксперты по самоуверенности.

«Вы будете моим другом, тётя, и рассказывать всё я буду только вам».

Чтобы спрятать переживание в голосе, Олеся громко и быстро проговорила:

— Я приготовила стихотворение и готова к самым необычным заданиям!

Теперь улыбнулись все, и Олесино напряжение немного спало. Она дёрнула плечами, заморгала и склонила голову набок.

— Ты серьёзная девочка, Олеся! Что ты хочешь нам рассказать? — На пожилом мужчине зашевелились усы. У него был шепелявый низкий голос, но почему-то его было приятно слушать.