Отведи меня на расстрел

Глава 4. Девять правил и конфеты (часть 1)

Читать и слушать:
1. XYLØ — America

— У нас в театре есть девять правил, и мы обязаны их соблюдать.

В понедельник началась первая неделя занятий для Олеси в театре. Можно даже сказать, первая неделя её актёрской карьеры.

В этот раз новеньких заранее попросили собраться в коридоре. Накануне в общем чате вывесили список школьников, для чего-то поделённый на две группы с чётными и нечётными номерами. Олесю больше заботило то, что их с Алей разделили, потому что одна была семнадцатой, а другая — под номером двадцать четыре.

— А нельзя поменяться с кем-то-о? — заныла Аля, прилипнув к Олесе, когда Ирина Сергеевна встретила детей и сразу попросила их разделиться.

— Поддерживаю! — Кто-то тоже остался недоволен.

— Нет, давайте уважать друг друга. Мы уже сформировали списки. Это всего на два дня, потом с друзьями увидитесь.

Олеся первая высвободила пальцы, которые она переплела с пальцами Али, и повернулась, чтобы обнять её. Прощались, как будто больше не увидятся! Но эта связь перестала быть просто мимолётным общением первого дня, она уже пережила двухдневную переписку. Олеся узнала, что Аля любит активный отдых. Аля — о том, что Олеся недавно оставила танцы. Олеся — об истории знакомства мамы и папы Али. Аля — о профессиях родителей Олеси. Олеся — о злой сиамской кошке Али. Аля — о сестре Олеси. О скором закрытии театра не знал из них никто.

— Ну, что, не убиваемся же горем?

Ирина Сергеевна забегала между детьми, раздавая бейджи. Олеся прикрепила булавку на край юбки, у самых колен

— Двумя группами вы успеете и поместитесь везде, куда надо. Нечётные номера: Абрашкина, Батюшкина, Божко и остальные — спускаемся вниз в мастерские! Вторая группа ждёт меня здесь.

Ирина Сергеевна забрала у Олеси Алю и ушла. Спустя время она вернулась, открыла «чётным» детям дверь и, заводя их в зал, на ходу стала рассказывать им правила театра, а заодно, видимо, показывать на практике, что делает с людьми её дисциплина, мастерство речи, и почему её неразумно будет прогуливать. Говорила Ирина Сергеевна громко, чётко, быстро.

— Первое правило вы знаете: каждый театрал принадлежит какому-то отделу, который помогает театру создавать постановки. Вы побываете во всех отделах, чтобы понять, что вам нравится больше и чем вы будете заниматься уже через неделю. Порисуете, постругаете, покрутите всякие настройки в профессиональных программах. — Преподавательница остановилась и развернулась к детям. Все резко застыли, и только один мальчик продолжил плестись вперёд с опущенной головой, пиная перед собой воздух. Ирина Сергеевна проследила за школьником, ушедшим вперёд группы. — Если вам разрешат...

В общем, Олесе предстояло пощупать суть каждого творческого объединения здесь, и она уже приготовилась к тому, чтобы самой собрать свой образ для роли Гермионы.

Но сначала Олесю отправили «крутить всякие настройки в профессиональных программах».

— Здарова!

К Дмитрию Егоровичу подростков запихнули с трудом — он сидел в той комнате, в которую их побоялись пускать на экскурсии. Его лицо было молодым, как у одноклассников Олеси, а голова лысой, как у директора театра. Дмитрий Егорович сидел в наушниках, сдвинутых с одного уха, и не отрывался от монитора.

— Проходите, там сзади стулья должны быть, но только три штуки, поделитесь друг с другом, лады?

Школьники поспешили утрамбоваться. Кто-то запнулся и едва не упал, и от этого в углу звонко загремели жестяные баночки и зашуршали упаковки. Дмитрий Егорович пояснил, не разворачиваясь:

— Это моё! Пните куда-нить в сторону.

Решение о дележе мест приняли молча и единогласно: стулья заняли самые младшие на вид — Кирилл Белкин и Евдокия Дубнева. Рядом после серии толканий друг на друга уселись Фёдор Гавриленко и Арсений Кузнецов.

Оставшиеся девять человек встали плечом к плечу у стенки, покрытой пенопластом.

— А что мы будем делать? — робко спросила Евдокия.

Чтобы прочитать все имена на бейджиках, Олеся старательно щурилась из-за темноты в каморке. Свет исходил только от монитора и настольной лампы и падал на стол, где лежала большая штука с кнопками. От неё тянулись провода, расходящиеся в разные стороны по всему помещению. Одни пропадали в стене, другие вели к колонкам. Справа от двери висело окно, выходящее в зал, но задёрнутое шторкой. Разглядывая комнату, Олеся наткнулась на такой же любопытный взгляд из угла и узнала в его хозяине школьника, который пришёл на пробы с гитарой. «Гитарного мальчика» звали Вячеслав Савченко. Он тоже её заметил, удивился и радостно замахал.

«У каждого отдела есть свой преподаватель-наставник, он получает техническое задание к постановке, объясняет его вам, и затем вы начинаете работать. Наставники находятся всё время рядом, контролируют процесс и учат обращаться с инструментами», — рассказывала Ирина Сергеевна.

Но Дмитрий Егорович не спешил ничего объяснять детям. Он сначала закончил ковыряться в программе и только потом повернулся к гостям.

— Это аппаратная...

Кто-то постучал в комнату и резко открыл дверь.

— Сап, извиняюсь. — В аппаратную втиснулась голова Максима. — Дмитрий Егорович, каких цветов гели¹ лучше взять? Синий с оранжевым или красный с зелёным?

— Макс, любые бери. Помнишь, где всё лежит?

— Да. Спасиб.

Максим захлопнул дверь, а Дмитрий Егорович собрался было продолжить, но его снова перебили.

— Это у вас «Алесис»²? Балдёж! — Федя подскочил к устройству возле монитора, и Арсений чуть не свалился со стула. — Дадите потыкать?

— Даду!

Дмитрий Егорович взбодрился и скинул наушники, забыв про свою вводную лекцию.

— У меня драмка³ от «алеськи» была, пока батя это — не того её — чаем. Я на ней первый бит написал. — Федя уже стоял рядом с наставником и тянул руки к кнопкам.

Причём тут её имя, Олеся не понимала. Изучение звукового отдела начинало вгонять её в тоску.