Отвергнутая Альфой

Пролог

Очередная волна подбирается слишком близко, и волчица отскакивает назад, прижимается к земле, будто готовясь к погоне за добычей. Как только вода сходит, унося с собой мелкую гальку, она прыгает следом.

Лапы скользят по влажным камням и роли меняются, море догоняет, хватает за хвост, сквозь шерсть трогает кожу, пронзает ледяными иголками.

Обжигающий холод лишь разжигает адреналин, и меня накрывает очередной волной её безграничного счастья. По-детски чистого и такого искреннего, что щемит сердце. Дом, стая, он — так близко. Зверь дрожит от возбуждения и снова бросается за отступающим потоком воды.

Сильные порывы ветра с моря дуют в морду, смешивают запахи соли, моря, рыбы, покрытого инеем мха в единый опьяняющий коктейль. Мне хочется плюнуть на всё и насладиться этим чувством, полностью отдать бразды управления, расслабиться и откинуться на спинку воображаемого пассажирского сиденья. Но вместо этого я у самой границы между нами, готова в любой момент силой воли вернуться в тело.

Сегодня я не могу позволить себе рисковать.

Громкий гудок режет чувствительные уши – это знак, и я хватаю и дергаю метафорический трос между нами. Острая боль, как в первый раз, застает врасплох. Неважно, сколько раз я это испытывала, как бы мысленно ни готовилась, на доли секунды ощущения настолько интенсивные, кажется, что именно сегодня я их не переживу.

Спустя минуту я стою голая на берегу Карского моря.

Все волоски на коже встают дыбом, покрываются каплями, почти мгновенно превращающимися в наледь, и тело накрывает неконтролируемая дрожь. Подгоняемая ветром, я прыгаю с камня на камень, пока не добираюсь до машины.

Паром резервации полярных волков подбирается к материку.

Мы с моей волчицей — как инь и ян. Где она от мысли о доме возбуждённо виляет хвостом, я горблю плечи и опускаю взгляд. Тело словно откатывается в состояние семнадцатилетней себя. Среди людей этому даже есть определение – ПТСР. И хотя наличие его, посттравматического расстройства, у меня очевидно, легче от этого не становится. Как понимание «почему со мной что-то не так» должно помочь справиться с этим «не так»?

Я надуваю щёки и шумно выдыхаю, параллельно встряхивая руки, пытаюсь прогнать колкое напряжение.

Мне давно не семнадцать. Я взрослая, самостоятельная женщина. Я свободна делать то, что хочу. Для гарантии достаю из сумки таблетки и, вопреки запретам врачей, проглатываю ещё две, блокирующие эструс.

Перестраховка не повредит.

Мне нужно продержаться всего три дня.

Две лапы здесь, две лапы там.

Проще простого.

Повторяя это как мантру, я завожу машину и осторожно следую по настеленным доскам, ведущим на паром. Дружелюбной улыбкой меня приветствует Корсак — пожилой, полностью седой волк, насквозь пропахший рыбой и мазутом. Сколько себя помню, он возит паром с материка на остров и обратно. Остановив машину, я выхожу и оказываюсь в его крепких объятиях.

– Жизнь с людьми пошла тебе на пользу, – он отстраняет, напоследок ущипнув меня за зад.

Я проглатываю возмущение. То, что у людей и степных волков сочли бы нарушением личных границ, в моей стае — всего лишь дружеская шутка, особенно со стороны старших.

Надо помнить, что я не дома.

Или наоборот — дома.

За пятнадцать лет это понятие превратилось в размытое пятно. С одной стороны, полярная ночь и суровый Диксон навсегда останутся этим местом. С другой, я не могу думать о своей квартире на четырнадцатом этаже с окнами на переулок без ощущения тепла и безопасности.

– Ирис?

Я задерживаю дыхание, но мои внутренности все равно превращаются в желе. Она узнает его сразу. Блаженство зверя настолько сильное, что передается мне. Я не могу сдержать улыбку, с которой и оборачиваюсь к мужчине позади.

– Альфа, – я держу улыбку, пока мозг пытается осознать увиденное.

Васск всегда был большим — волк и человек. Каким-то образом он миновал несуразную подростковую стадию, и в пятнадцать-шестнадцать сразу превратился в мужчину. Он стал еще больше, грубее — словно скульптор забросил работу, оставив острые линии и углы.

Образ, отпечатавшийся в памяти, сейчас дополняется новыми деталями: россыпь морщинок в уголках светлых глаз, две складки на щеках, выдающие привычку хмуриться, серебро в волосах.

Он постарел. Я, конечно, тоже. Но хочется верить, что я хотя бы выгляжу не старше своего возраста. Ему же я бы дала лет сорок вместо тридцати.

Сосредоточившись на его глазах под сведёнными бровями, я вижу, что он с тем же вниманием изучает меня. Я расправляю плечи и поднимаю подбородок. Желание понравиться — вшито в моё ДНК. Как никак он Альфа. А я по-прежнему член стаи.

– Не ожидала, что встречать меня приедет сам Альфа, – подшучиваю, возвращая нейтральную улыбку.

Его ноздри дрожат, зрачки расширяются.

Я проверяю реакцию тела. Всё хорошо. Всё под контролем.

Он ещё сильнее хмурится и раздражённо трёт грудь.

– Прежде чем мы прибудем в резервацию, ты должна кое-что знать, – Васск отворачивается к уходящему материку и вбивает гвоздь в крышку гроба моих планов. – Мы нашли тело.

Этот конфликт не то, что не получится решить за три дня.

Очень повезет, если он не приведет к очередной войне.