Отвергнутая, или ( Не)желанный трофей Дракона

Глава 9

Настоящая Иллирия никогда бы не дала такой клятвы. Пусть души прежней хозяйки и не было, и тело теперь принадлежало мне, но я реально ощущала физическую неприязнь к любовнице графа. С этим было сложно бороться, это было заложено в сознание гордой юной аристократки, как горделивая осанка и расправленные плечи, как знание и соблюдение правил этикета и всего, что касалось жизни хозяйки замка. Порой тело действовало чисто на механике даже в мелочах. Например, я не задумывалась, какой вилкой есть рыбу, а каким ножом резать мясо, или где в замке какая комната, или кого, как зовут. Тело сохранило память предыдущей хозяйки, и для меня это было спасением.

Но вот сейчас пришлось перебороть заложенное в моём нынешнем теле воспитание и даже тщеславие, которое всё ещё жило во мне, несмотря на всё пережитое. Да, Иллирия смогла бы с презрением отвернуться от бастардов своего отца. А я не смогла бы бросить детей, и неважно родные они мне по крови или нет. Пусть я и не знала, кто там прятался за перегородкой, один там ребёнок или нет, мальчик или девочка, я бы всё равно позаботилась о нём или о них, если бы это было в моих силах.

Мне и клятву не требовалось давать. Но Верриса требовала.

- Поклянись! – хрипела она между схватками. – Именем отца своего! Поклянись! Именем богини!

- Клянусь! – выдохнула я одно слово, у меня просто не было сил на большее.

- Боги не оставят вас! – прошептала Верриса, услышав меня.

Она отпустила мою руку и на время притихла, собираясь с силами.

Дождь уже хлыстал вовсю.

Ведьма радовалась дождю. Получив мою клятву, она даже немного успокоилась. Схватки не прекращались, а она лежала на спине и тихо что-то бормотала, поглаживая свой большой живот. Прислушавшись, я решила, что она бредит.

- Видишь это дождь. Это хорошо. Боги защищают тебя. Слуги проклятого бога не смогут отследить нас. Ты в безопасности! Вороны не летают во время дождя. Дождь – это хорошо. Хорошо. — шептала она.

Меня же дождь не радовал. Потому что, если первые капли дождя не причинили боль, а наоборот принесли облегчением моим ранам на спине. То начавшийся следом за раскатами грома ливень стал очередным наказанием. Нащупав что-то похожее на покрывало, я натянула это на плечи, прикрывая спину. Ладонь, за которую цеплялась ведьма, требуя от меня клятвы, жгло нещадно. Но присматриваться к очередной ране не было времени. Да и темно уже было, а при свете молний сложно было что-то разглядеть. Повернувшись набок, я отодвинулась подальше от ведьмы и прижалась спиной к боковой стенке повозки. Сделала это резко и тут же чуть было не потеряла сознание от боли. Дождь смыл заживляющую мазь, а резким движением и грубой тканью я свезла тонкие корочки на ранах.

Боль застила мне глаза! Но на крик силы уже не было. Хотя его бы всё равно никто не услышал за раскатами грома и молний. К тому же я упала лицом вниз, уткнувшись лицом в промокшую насквозь подстилку. Дыхание моё сбилось, а в ушах будто снова застыл звук, режущий воздух плети, и снова на меня накатила волна беспомощности, и захотелось так же, как несколькими часами раньше, малодушно взмолиться: «Боги, дайте мне умереть, я не выдержу больше!».

Это воспоминание заставило резко прийти в себя!

Нет!

Теперь после всего, что случилось, я точно не умру!

Восстановив дыхание, теперь уже более аккуратно я легла на бок и лишь слегка опёрлась на деревянную стенку. Боль не утихла, но я старалась не обращать на неё внимание. Лёжа на боку и опираясь на одну руку, вторую я положила на свой живот. Пусть ещё не было признаков, но я знала, что моё чудо уже внутри меня. Поэтому я, поглаживая живот, шептала как молитву.

- Мы не умрём! Я выдержу всё, и даже если боги будут против нас, мы выживем и будем счастливы! Клянусь тебе!

И во всей какофонии боли, звуков, света и темноты, окружающей меня, на какое-то мгновение я почувствовала успокоение и тепло в животе.

Мой малыш соглашался со мной, он принял мою клятву.

А следом снова накатила боль. Но в этот раз она сосредоточилась не в спине. Ладонь начало жечь, будто на мне ставили ярмо калёным железом. Я приподняла руку и поднесла ладонь к лицу. Но только не успела ничего рассмотреть, Верриса привлекла моё внимание, она закричала в голос. Схватки участились, и она уже не могла терпеть боль.

Как раз в этот момент молния ударила почти рядом с нами.

Кто-то из мужчин свалился с козел, а испуганная кобыла понеслась куда глаза глядят. Мужские голоса одновременно доносились до меня с разных сторон: священник кричал: «Подождите меня! Не бросайте!», а дракан, матерясь на все лады, пытался остановить лошадь.

Но у него мало что получалось. Испуганная животина неслась, куда глаза глядели и не слушалась возничего.

Очередная молния сверкнула справа, повозка резко ушла влево.

Мы съехали с дороги давно, как только начался дождь, и священник предложил поискать место для укрытия поближе к горам. Но вот сейчас нас начало трясти и швырять по дну повозки, как мешки. Я постаралась не паниковать, но предчувствие беды сложно было игнорировать. Головой понимала, что вот сейчас произойдёт что-то. Повозку подкидывало в воздухе и кидало из стороны в сторону. Потому что это были уже не просто кочки и ухабы.

Боль и страх отошли на второй план. Цепляясь за стенки повозки, я приподнялась, встав на коленки, и посмотрела вперёд. На долю секунд сверкнувшая молния освятила пространство впереди нас. И то, что я увидела, заставило меня оцепенеть.

Дракан, всё ещё пытавшийся управлять лошадью, тоже это увидел и понял, что нас ждёт. В следующий момент он уже спрыгнул с козел, а неуправляемая повозка неслась вперёд, туда, где в свете молний ничего не было видно.

Впереди был обрыв!