Отвергнутая, или ( Не)желанный трофей Дракона

Глава 11

Почему повозка не перевернулась в воздухе, почему нас не вышвырнуло и мы пережили это падение в бездну?

Ответов на эти вопросы у меня не было.

Впрочем, я их и не искала. Мне некогда было.

Очнувшись от громкого детского крика-плача, я не сразу поняла, где нахожусь. Первое, что почувствовала это боль в спине, и резко открыла глаза. Лил крупный дождь, он бил по лицу и мешал рассмотреть что-то вокруг. Но вот надомной кто-то склонился. Почувствовала прикосновения мокрых волос, снова открыла глаза. Это была девочка, лет семи, не больше. Она тормошила меня и показывала куда-то в сторону. В первые секунды промелькнуло чувство узнавания, её лицо мне показалось знакомым, хотя я понимала, что вижу её впервые. Раньше я никогда не жаловалась на память, но сейчас, когда воспоминания Иллирии и мои перепутались, я вполне могла ошибиться.

Девочка молча тыкала ручкой в сторону и пыталась меня поднять.

Но стоило только попробовать подняться, как пронзила жуткая боль. Казалось, что меня пропустили через мясорубку. Реально хотелось лечь и не двигаться вообще.

Но девочка была настойчивой. Она продолжала меня тянуть за руку и что-то мычать. Тут снова раздался детский плач, и я поняла, что не так.

Это не девочка плакала, это плакал младенец!

Тут же накатили воспоминания о том, где я и кто я. Смелости посмотреть за стенки повозки и узнать, чем закончилось наше падение с обрыва, у меня было ещё меньше, чем сил подняться. И всё же пришлось.

Превозмогая боль во всём теле, чуть приподнялась и посмотрела в ту сторону, куда указывала девчушка. Верриса лежала рядом, но не издавала ни звука и не двигалась, а между её ног лежал младенец.

Такой маленький, такой беззащитный. Крупные капли дождя смыли кровь с его маленького тельца. Но ребёнок, кажется, замерзал, его кожа синела прямо на глазах, а когда он отрывал ротик и истошно кричал, вождь почти душил его. Но мальчишка крутил головой, и лишь это спасало его от утопления. Это, и то, что он вряд ли уже успел научиться глотать. Я не знала, сколько времени была в отключке, и как давно Верриса разрешилась бременем, но нужно было что-то срочно делать.

Девчушка, растормошив меня, куда-то отползла. Я так и не решилась осмотреться, чтобы понять, где мы. Всё моё внимание было поглощено младенец. Но я лишь успела взять его на руки, как девчушка вернулась, таща за собой какой-то тюк. Он застрял, и девочка пыталась выдернуть его из узкой дырки между стенками повозки. Там была полость, в которой она и пряталась. Видать, она лежала на этом тюке во время пути. И вот сейчас она показывала мне, что там то, что мне нужно.

Также, перемещаясь на коленках по мокрому дну повозки, я дотянулась до тюка и резко дёрнула его на себя одной рукой. На сгибе второй руки у меня был младенец. От резкого толчка ребёнок закричал.

Всё, что было дальше, происходило будто не со мной. Потому что я сама вряд ли бы смогла так хладнокровно взять, данные мне девочкой, странные на вид ножницы из какого-то чёрного металла и перерезать пуповину. Потом прочистить ребёнку ротик и запеленать его вчистую, но тут же намокшую тряпицу, которую девчушка также достала из тюка, убрав туда обратно ножницы.

Зачем чистила ротик, если младенец уже и так кричал, я и сама не знала. Но делал всё это по молчаливой указке девчушки. Будто она уже не первый раз всё это проходила.

И уже после этого я решилась проверить, что с Веррисой. Ведьма лежала и не двигалась, мне было страшно думать, что она уже мертва.

Раскаты грома стихли, молнии уже не сверкали, где-то высоко над нами, сквозь чёрные тучи слабо пробивался свет молодой луны.

Верриса умирала, её грудь еле приподнималась и опускалась. И только это доказывало, что в её теле ещё теплится жизнь. После родов должен выйти послед, это я знала. А иначе нужно чистить женщину, я даже не представляла, что смогу это сделать. Мне нужна была её помощь. В нашем мире материнство и роды представлялись мне совершенно по-другому. Радужные картинки из альбомов моих подруг, да даже документальные фильмы про настоящие роды не дали мне по факту никакой нужной информации. В моём прежнем мире вся отвесность ложилась на медперсонал, а тут я столкнулась с реальностью, которая меня шокировала.

У меня на руках лежал младенец, а его мать испускала дух.

- Верриса? – позвала я ведьму. – Посмотри, он родился. Твой мальчик!

Я тормошила её в надежде, что новость о ребёнке заставит её найти в себе силы жить. Но ничего не происходило. Верриса не открыла глаза и не произнесла ни звука. Её грудь застыла на вдохе, а потом уже не опустилась. В этот момент я поняла, что всё кончено. Рыдания сдавили мне грудь.

Пусть Иллирия и не любила ведьму, но сейчас я оплакивала её.

Эта бешеная скачка закончилась не просто падение с обрыва, она унесла и жизнь молодой женщины. По сути, Верриса была старше дочерей графа всего на несколько лет. У неё могла быть другая жизнь, а всё закончилось здесь и сейчас.

Дождь потихоньку стихал. Младенец тоже утихомирился. Он прижимался ко мне, ища тепло и защиту. Девочка тоже смотрела на меня большими голубыми глазами, глазами своей матери. Её беленькие волосики были мокрыми и испачканы в крови и грязи. Когда-то чистенькое платье-сарафан и рубаха тоже были перепачканы.

При взгляде на неё захотелось срочно помыть и переодеть в сухое. Именно за эту мысль я и зацепилась. Мне срочно нужно было что-то сделать, чтобы не думать о смерти и о будущем, которого у нас троих, точнее, четверых, по сути, нет. Нам некуда идти.

Это у Веррисы был план, она знала наперёд, что случиться, продумал, как спрятать дочь, и сложила в дорогу нужные вещи. Она собиралась куда-то. В монастырь её повезли по приказу моей мачехи, это я уже поняла.

Мысль о мачехе тут же вернула в реальность, и я поняла, что оставаться рядом с повозкой нам нельзя. Если мы пережили падение с обрыва, то за нами могут прийти. Священник точно не пойдёт искать наши трупы, а вот дракан. Он воин, и он служит своему господину. Поэтому он будет искать нас! Живых или мёртвых, но пока не найдёт, не вернётся в замок.