Отвергнутая Истинная

2

За неделю до этого

Зябко кутаюсь в накидку, отороченную мехом, здесь в горах всегда холодно из за ледяного ветра дующего с севера. От дыхания женщин стоящих рядом со мной, появляются облака пара, он подсвечивается ярким светом двух ночных братьев лун. Они сегодня, как нарочно сияют в безоблачном небе, словно два внимательных глаза самого бога.

Я ждала этого дня девять лет, жда ла и боялась, и вот этот день настал.

Когда мужчины говорят с древнейшим, женщины должны ждать снаружи, так заведено и никто не смеет нарушить это правило. Прислушиваюсь к звукам, что доносятся из пещеры, где сейчас проходит посвящение моего девятилетнего сына, и стараюсь не думать о плохом.

Великий древнейший может принять любое решение. Кори может понравиться ему, и тогда он начертает когтем его судьбу, обеспечив ему славу и высочайшее положение. Если же нет… Об этом я не желаю даже думать. Я слышала разные истории о том, чем могло кончиться первое посвещение для других детей.

Я знаю, что Кори чист сердцем и силен духом, а значит дракон изберет для него хорошую судьбу и благословит его унаследовать силу отца… Иначе и быть не может.

Однако, как бы я ни уговаривала себя, волнение никуда не уходит и лишь нарастает, волнами терзая мое материнское сердце.

Восемь жен князей востока терпеливо ждут, когда закончится церемония. Никто не говорит ни слова и только мать моего мужа леди Вейр, как старшая из женщин, шепчет просительное заклинание, низким грудным голосом. Сегодня каждый мужчина каждого поколения Эншентов услышит слова от вечного, не только малыш Кори. И для каждого это слово может полностью переменить судьбу, если вечный того пожелает.

Я же шепчу слова про себя, поскольку еще не заслужила в свои тридцать лет просить дракона о милости вслух.

Наконец, я с облегчением вижу, как Кори выходит из пещеры, а следом за ним идет его отец.

— Все прошло хорошо? — с тревогой спрашиваю я мужа, видя его хмурое лицо. Он бросает на меня странный взгляд синих глаз и прячет глаза.

— Отправляйтесь домой без меня, вас отвезут, — сухо говорит он, я останусь сегодня в священном месте. Мне нужно обдумать слова вечного.

Айзек закрепляет церемониальный меч за спиной, не обращая внимания на мой просящий взгляд.

— Корнелл прошел посвящение? Что сказал вечный?

Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю понять, что говорю это вслух. Слышу шепоток женщин и громкое хмыканье матери Айзека.

— Ты задаешь слишком много вопросов, жена, твое любопытство сейчас неуместно, — бросает муж недовольно и отворачивается.

— Я сделал что-то не так, отец? — спрашивает растерянный Корнелл, глядя в спину отца умоляющими глазами.

— Это известно только тебе и древнейшему, — отвечает Айзек не поворачивааясь. — Все сказанное, только для тебя, все, что случится дальше — твоя судьба. Теперь ты больше не ребенок.

— Но он сказал…

— Ты забыл правила? — Айзек поворачивается к сыну и кладет мощную руку ему на плечо.

— Я помню, отец…

Мальчик едва сдерживает слезы.

— Все ведь будет хорошо? — в глазах Кори стоят слезы.

— Все будет так, как он сказал тебе.

— Но я не понял его слов…

— Ты поймешь.

Айзек отпускает сына и не говоря больше ни слова уходит в темноту. Я вижу его силуэт. Вижу, как он взбирается на гору, мощными руками хватаясь за каменные уступы. Двигается он проворно, словно горный леопард, цепляясь когтями за почти отвесную скалу. Я знаю, что там, высоко, на самой вершине одной из скал, его личное место силы.

В сердце закрадывается черная тень тревоги. Таких холодных глаз я никогда не видела у моего истинного.