Отвергнутая Истинная

3

Из пещеры, пригибаясь, выходит отец Айзека, старый дракон оглаживает густую белую бороду, скоьзит по мне взглядом.. Вереницей за ним следуют другие старейшины, только те, в чьих жилах течет драконья кровь, только те, кто достоин слушать речь вечного, живущего здесь. Только мужчины. Все они, кажется делают вид, что меня вовсе не существует. Женщины, одна за другой отходят от меня, и лишь Сюзанна Тайл улыбается мне и взглядом желает удачи, за что я ей очень благодарна. Мать же Айзека, как всегда даже не прощается.

— Отцу нужно побыть в одиночестве, ему сейчас так же сложно, как тебе, сынок, — говорю я сыну и беру его маленькую ладошку, пытаясь подбодрить.

Говоря это, я ловлю себя на мысли, что скорее пытаюсь успокоить этим себя, чем сына, взгляд которого теперь сосредоточен и непоколебим. Так похож на взгляд Айзека.

Кори вырывает руку.

— Мне уже девять, мама, и я говорил с вечным. Теперь я взрослый, и не должен ходить за ручку. Теперь я такой же дракон, как отец.

Проходящий мимо старейшина, услышав Кори, усмехается в бороду и проходит мимо.

— И что он сказал тебе? — не удерживаюсь я.

— Ты же знаешь, мама, что этого никому говорить нельзя. То, что вечный шепчет нам, драконам, остается только с нами.

Я вижу, как сына распирает гордость от того, что вечный дракон, наконец, сказал ему слова. И понимаю, что мой сын стал еще на один шаг дальше от меня. Еще немного и он возмужает, а потом и вовсе покинет родной дом.

Но это время еще не пришло, и придет не завтра. Сейчас об этом я даже думать не хочу.

— Но ты все еще мой сын, Кори, — говорю я с улыбкой, гладя его по темным волосам.

Мне очень хочется расспросить его о том, как прошла инициация, но я знаю, что он не ответит. Слова вечного дракона, живущего в этой пещере, предназначены только для тех, в чьих жилах течет кровь дракона. Кори не ответит даже родной матери, сколько ни проси. Он не ответит отцу, хотя тому и не придет в голову расспрашивать об этом.

Корнелл вместе со мной смотрит, как отец добирается до вершины скалы и там, расправляет навстречу холодному ветру огромные крылья дракона.

В сердце что-то нехорошо сжимается. Почему Айзек так посмотрел на меня? Столько холода и отстраненности было в этом згляде. Словно окатило ледяной водой. Так словно в этом взгляде вовсе не было любви…

Нет, мне, должно быть, это показалось.

— Отец говорил с драконом дольше, чем я, — говорит Кори, — и кажется он сказал ему что-то нехорошее.

— Отец что-то сказал тебе?

— Нет.. Но в один момент мне показалось…

— Что?

Он мотает головой.

— Ничего, там блыо темно, я не видел, мне показалось.

— Все будет хорошо, сынок, — говорю я и крепче сжимаю его руку.

Всю дорогу домой, пока мы едем в карете, Кори молчит, насупившись глядя в черноту за окном. Я чувствую, что он очень хочет что-то мне сказать, но сдерживается. Он настоящий сын своего отца. Никогда не проболтается, никогда не покажет, что ему больно, никогда не нарушит данное слово.

Когда мы возвращаемся, Илейн спит за столом, положив голову на руки. Похоже, она ждала нас до последнего, но сон взял над ней верх. Она так переживала за брата, и так хотела поехать вместе с нами, что клялась хорошо вести себя до самой своей смерти, но Айзек был непоколебим, так что дочь осталась дома, дожидаться нашего возвращения.

— Дочка, проснись, — шепчу я ей на ухо, — мы вернулись.