Отвергнутая Истинная

4

Дочь поднимает на меня свои прекрасные синие глаза и сонно улыбается. Золотые локоны падают ей на лицо и она быстро приглаживает растрепавшуюся прическу. Ей всего одинадцать, но уже видно, какой она вырастет красавицей. Мне страшно подумать, сколько будет разбито сердец.

— Я вовсе не спала, мама, — серьезно говорит она и поджимает губы. А вы уже приехали?

— Приехали, — хмуро говорит Кори, — ступай в постель.

— А ты чего раскомандовался? — спрашивает она. — Я все еще твоя старшая сестра, не забыл, малявка?

Кори стискивает зубы и шумно выдыхает, похоже, прикидывая, как бы в такой ситуации повел бы себя его отец.

— Если не будешь спать по ночам, станешь уродиной и тебя не возьмут замуж, — наконец, говорит он, разворачивается и идет прямиком в свою комнату.

— Важный какой… — говорит Илейн. Поговорил с каким-то дряхлым драконом и возомнил, что он уже взрослый.

— Илейн! Нельзя так говорить! — одергиваю ее я. — вечный дракон священен.

— Почему если он такой священный, он брезгует говорить с девочками? Я тоже хочу стать драконом, как Кори…

— Драконами становятся только мужчины, ты же знаешь, — в сотый раз повторяю я.

— Ну значит дурак этот вечный дракон! Девочки куда умнее глупых мальчишек!

— Илейн! Если бы отец тебя услышал, он был бы в ярости.

— Все, все, молчу…

— Сейчас же иди спать.

Когда она уходит, я сажусь в кресло и долго смотрю на тлеющие угли в камине, которые то и дело охватывают робкие язычки пламени.

Вопрос, который так простодушно, раз за разом поднимает Илейн, и меня саму интересует не меньше. Но задавать этот вопрос я сама рискнула лишь однажды, и реакция Айзека навсегда отбила у меня желание поднимать эту тему снова.

Я продираюсь сквозь острые ветки в непролазном лесу. Они цепляются за мою кожу, раня ее, оставляя глубокие порезы на лице и руках, из которых начинает сочиться кровь. Горло мое сдавливает безмолвный крик. Кто-то гонится за мной, кто-то черный, со страшными глазами и ледяным дыханием. Я слышу вдали жалобный зов дочери.

Наконец, заросли кончаются, и я выхожу на берег заледеневшей реки,и на том берегу вижу Илейн. Смело ступаю на прозрачный лед, чтобы быстрее перебраться на ту сторону. Но останавливаюсь на мгновение, чтобы посмотреть вниз. Там, в ледяной глубине, вижу два глаза и рот, застывший в вечном вопле. С ужасом понимаю, что это глаза Корнелла.

И вдруг я просыпаюсь от звука хлопающих крыльев. Тяжело дышу и оглядываюсь по сторонам. Сон казался таким реальным, что я вздыхаю с облегчением, обнаружив себя в уютном зале собственного дома…

— Айзек! — негромко говорю я, чувствуя близость истинного. Он здесь, совсем рядом, он вернулся.

Спустя минуту, когда немного прихожу в себя, я решаю подняться на башню к мужу. Пока я поднимаюсь по ступеням, ужасный сон полностью выветривается из головы.

Стучу в дверь, но не слышу ответа, и открываю ее.

Айзек сидит у камина и смотрит в огонь. Красные отражения языков пламени играют на его лице. Он переводит глаза на меня и хмурится.

— Я не звал тебя, Юлиана, — говорит он.

— Ты не звал, а я пришла, — тихо говорю я и сажусь у его ног на расстеленных на полу драгоценные шкурах кайденских огненных львов.

Айзек небрежно кладет руку мне на голову и его пальцы зарываются в мои волосы.

— Я очень волновалась, — говорю я, чувствуя, как от его прикосновений по всему телу пробегают мурашки.

— Волноваться не о чем, — говорит Айзек, но в его словах я слышу совсем иное, хотя и хочу поверить в то, что это правда.

— Скажи мне, что все хорошо, пожалуйста, — прошу я.

— Все хорошо, любовь моя.

— Скажи, что так будет всегда…

Я чувствую, что его пальцы вдруг сжимают мои волосы, так, что мне становится почти больно.

Он тянет меня, чтобы я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Откуда мне знать, как все будет? — отвечает он и его низкий глубокий голос одновременно пугает и волнует меня. В нем одновременно звучит, и злость, и страсть, и жалость.

— Ты дракон и говорил с вечным, ты знаешь свою судьбу, а значит знаешь и мою.

— Ты не понимаешь о чем говоришь, глупая. Или делаешь вид, что не знаешь.

Он приближает свои губы к моим и страстно целует меня.

— Что ты чувствуешь? — спрашивает он, после того, как прерывает поцелуй.

— Любовь, — говорю я, прерывисто дыша. — Тепло.

— А теперь?

Он сжимает волосы сильнее, так что мне становится больно.

— Мне больно, — говорю я, глядя в его синие глаза и вцепляюсь рукой в его запястье. — Что ты делаешь?

— Лучше ты скажи мне, правду. Скажи сейчас…

— Я не понимаю, о чем ты…

При этих словах он отпускает меня и качает головой.

— Я не могу поверить, я слишком люблю тебя, Юлиана, — говорит он. — Уходи. Иди спать, сейчас же.

— Во что поверить?

— Уходи! — вдруг срывается он и я отшатываюсь от него. На руках его появляются когти и впиваются в подлокотники кресла. Глаза обретают вид глаз змея с вертикальным зрачком. — Делай, что сказано и не задавай вопросов.