Отвергнутая истинная Высшего дракона

Глава 1.1

Зал Соединений пахнет лунным мёдом и подогретым воском.

Я стою у алтаря Прародителей, и мне жарко. Не от страха, нет. От платья. Алое, тяжёлое, шитое лунным золотом по подолу. Бренна на нём извела весь свой запас тонких ниток. Сто двадцать стежков за каждый день нашей помолвки. Сто двадцать раз она говорила: "Ты будешь самой красивой невестой Аравонна, девочка моя. Самой счастливой".

Я в это верила.

И сейчас верю.

Метка на моём запястье тёплая, золотая, едва заметная под рукавом. Шесть месяцев назад она была багровой, болела до криков три ночи, пока бонд приживался. Сейчас мягкая, словно солнце на коже. Каэн обещал, что после Соединения она станет почти невидимой. Знак, который видим только мы двое.

Он стоит передо мной.

Белое с золотом, цвета Драстаров. Белый камзол, золотое шитьё по вороту, золотой пояс с фамильным мечом. Каэн ненавидит парадную одежду, я знаю. Он мне сам говорил, что чувствует себя в ней "обмотанным шёлковой петлёй". Сейчас его челюсть напряжена сильнее обычного, и я почти улыбаюсь. Представляю, как он сорвёт с себя эту петлю в наших покоях вечером, и как я буду смеяться над его лицом.

Я ловлю себя на этой мысли и краснею.

Алтарный камень между нами тёплый. Я кладу на него правую ладонь, как меня учили. Каэн накрывает её своей. Его рука всегда холоднее моей: драконы Драстаров горят огнём изнутри, но кожа у них прохладная, особенно у Каэна. Он Высший. У него всё немного "не так", как у обычных драконов.

Я смотрю на наши руки. На свою, белую, маленькую. На его, большую, обветренную. На перстне с белым опалом отблеск свечей. Он никогда его не снимает.

Я поднимаю взгляд.

Каэн смотрит на меня.

Его золотые глаза в полумраке зала кажутся почти жидкими, тёплыми. Я думаю, это самый красивый мужчина, какого я видела в жизни. Думаю, мне повезло. Думаю, он любит меня, хотя не сказал этого вслух ни разу.

Я знаю это и без слов.

Я помню первое утро после помолвки. Каэн повёл меня в зимний сад до рассвета. Сорвал розу, не сломав куст. А там, у Драстаров, это непросто: розы древние, заколдованные, их ветви режут как лезвия. Каэн сделал это одной рукой, не глядя, словно знал каждую веточку наизусть. Протянул мне молча. Я взяла, тоже не сказав ни слова. И поняла, что молчание с этим мужчиной может быть домом.

Он каждое утро шести месяцев слушает моё дыхание, прежде чем открыть глаза. Думает, я этого не замечаю.

Я замечаю.

— Каэн Драстар, – говорит лорд Маркион из-за алтаря.

Старейший Высший империи. Седой, тонкий, с золотыми глазами, в которых нет ничего, кроме внимания. Я никогда раньше не видела его так близко. Сейчас он стоит в трёх шагах от нас, в чёрной мантии Совета, и его ладонь покоится на каменной плите. Древний жест признания. Историческое событие. Высший впервые за поколение завершает истинный бонд.

В первом ряду я замечаю магистра Велвена, дядю Каэна. В тёмной мантии, со сложенными на коленях руками. Он не смотрит на меня. Сидит, опустив голову. Я думаю, он растроган.

— Каэн Драстар, – повторяет лорд Маркион. – Готов ли ты завершить связь со своей истинной?

Каэн молчит долю секунды.

Я не успеваю это осознать, но что-то холодное проскальзывает у меня в животе. Маленькое, ледяное. Улыбаюсь Каэну ещё раз. Это я умею хорошо. Так делает Бренна, когда чувствует, что в кухне что-то горит, но не показывает виду гостям.

Каэн отвечает.

— Готов.

Голос у него такой же, как всегда. Ровный, низкий, не быстрый. Я выдыхаю.

Лорд Маркион поворачивается ко мне.

— Альса Линар, – говорит он, и я снова чувствую тот же ледяной холодок, потому что моё имя сейчас должно быть "Альса Драстар". Церемонию не закончили, я ещё Линар, я ещё его невеста, не жена. – Готова ли ты завершить связь со своим истинным?

— Готова, – говорю я.

Мой голос дрожит. Не от страха. От счастья. Я слышу, как кто-то в первом ряду тихо всхлипывает. Это Бренна. Я бы оглянулась, но мне нельзя.

— Тогда, – говорит лорд Маркион, – пусть метки сольются.

Каэн должен сейчас обнажить своё запястье. Я обнажила своё ещё в самом начале церемонии: рукав закатан до локтя, метка на солнечном свете из высоких окон. Он должен сделать то же. Должен прижать своё запястье к моему.

Должен.

Каэн не двигается.

Я смотрю на него.

— Каэн.

Он не отвечает.

Зал замолкает не сразу, постепенно. Сначала перестают шуршать платья в первых рядах. Потом обрывается чей-то шёпот в галереях. И вот уже тишина оседает на нас целиком, тяжёлая, как снег на крыше.

Я смотрю в его лицо.

— Каэн.

Он отступает на один шаг назад.