Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи.

Глава 3-1

— Что? О чём вы, дядя?

Я забыла, что собиралась уйти, и застыла в дверях. Но Джеймс уже уронил голову на грудь, сполз по креслу на пол и громко захрапел. Всё случилось буквально за мгновение, я и глазом моргнуть не успела. Попытки растолкать его и расспросить успехом не увенчались, он никак не реагировал на мой голос, только бормотал что-то несвязанное.

Наконец, я сдалась.

— Он просто пьян, — сказала себе, притворив дверь в кабинет. — Слишком много выпил и не понимал, что говорит.

А если нет?..

В спальню я вернулась с бешено колотящимся сердцем. Пришлось пройти немало кругов по комнате, пока я не успокоилась и не взяла себя в руки. Я должна была сосредоточиться на более значимых вещах, чем странная оговорка дяди, но...

Но только вот я привыкла, что в артефакторике не существовало мелочей, от которых можно было отмахнуться. Не существовало незначимых вещей. Каждая линия, пусть даже самая тонкая, каждый магический след — всё имело значение, всё играло роль. Стоит изменить одну деталь, и...

… и случится взрыв, от которого останется незаживающий шрам, — мрачно хмыкнула я.

Вспоминать неудавшийся ритуал было больно. Да и лекари запрещали. Я словно раз за разом проживала ту ослепляющую вспышку, в ладонях разгоралось жжение, из глаз текли слёзы, по вискам градом лился пот.

«Следилка», спрятанная в брошь, и впрямь была простой. Ещё когда взяла её в руки и почувствовала слабый магический отклик, поняла, что лорд Роувен действительно носит её в память о жене, никакой серьёзной защиты она не давала, для этого использовались родовые кольца и амулеты.

Требовалось лишь поправить несколько нитей, соединить их искрой и заново вплести в узор...

Приступ резкого головокружения бросил меня вперёд, я запнулась и вслепую сделала несколько шагов, пока не ударилась бедром об угол подоконника. Боль привела в чувство, и я прижалась лбом к прохладному стеклу, тяжело дыша.

Я не могла вспомнить. Каждый раз, когда пыталась, наталкивалась на невидимый барьер, и тело словно противилось. По нему разливался озноб и тошнота, руки начинали дрожать, живот — крутить.

Постепенно дыхание выровнялось, и я забралась на излюбленное место в спальне — широкий подоконник, прижалась лопатками к прохладной стене и обхватила ладонями колени. Где-то вдалеке сотней разноцветных огней светилась столица империи. Флавия. Возвышался над всеми императорский дворец, неприступный, как стена от земли до неба.

Вдруг я почувствовала лёгкое жжение: так о новом послании оповещает «живой пергамент». Тотчас подскочила и бросилась к столу: мне ответил профессор Арден из академии.

«Лианна, прошу прощения, что пишу так поздно. Признаюсь, ваше сообщение встревожило меня. Я читал о том, что с вами случилось в Имперском Глашатае, но представить не мог, что всё так серьёзно.

Вас осматривали лекари? Что они говорят?»

Я дёрнула плечом и скривилась, и потянулась за пером.

«Что пройдёт время, и всё наладится. Нужно отдохнуть, восстановиться. Пока мой магический резерв не стабилизируется, они не могут ничего поделать».

Чернила вспыхнули, поглощённые пергаментом. Ответ пришёл с небольшой паузой.

«Стабилизации резерва можно ждать вечность.

Вам нужно как можно скорее навестить во Флавии моего знакомого лекаря Ториана Марена. Он изучит шрам.

Если сохранились осколки того артефакта — не выбрасывайте. Паттерн трещин многое скажет.».

Переписка с профессором Арденом не добавила мне спокойствия, наоборот, лишь породила новые вопросы.

Как мне, например, выбраться из дома незамеченной? И попасть на приём к целителю? Для этого потребуется выйти в город, показаться в центре столицы — наш дом стоял немного особняком, на окраине.

Мне уже исполнилось двадцать два года, но абсолютная опека родственников исчезнет в двадцать третий день рождения — или после проведения свадебной церемонии. Теперь я глубоко сомневалась, что это случится в ближайшие десять месяцев.

В замешательстве я встала на ноги и принялась измерять спальню кругами.

Я могла бы напроситься с дядей в лавку, но это рискованно. А если он откажет? Или, наоборот, не будет спускать с меня глаз? Если признаюсь, что писала профессору Ардену и намерена посетить другого лекаря, случится скандал. Сказать правду — не выход, и я не хочу, чтобы тётя узнала о моих накоплениях.

Придётся врать. Снова.

Неожиданно, но мне помог дядя, сам того не подозревая. Тем, что напился.

Тётя Фелиция устроила скандал, я даже глубокой ночью слышала отголоски их ссоры, и, не дожидаясь завтрака, он уехал из дома вместе с Лионелем. Я проследила за ними из окна, а потом закрыла комнату изнутри на ключ и сказала служанке, что не спущусь завтракать.

И улыбнулась, услышав, как фыркнула тётя Фелиция: «Оставь её. Пусть сидит голодной».

Из дома я выбралась через окно: не в первый раз. Оно выходило в сад, а сквозь него можно было пройти на задний двор через дверь для прислуги, а там до дороги рукой подать.

Неприятности начались гораздо позже, уже в столице.

__________________________

Кассиан Роувен