Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи.

Глава 4-1

Кассиана сопровождали друзья, и это лишь усугубляло ситуацию. Обоих я знала по академии, они учились с бывшим женихом. Эдрик и Оуэн. Богатый сын влиятельной семьи, язвительный и самодовольный, и мягкий, слабохарактерный юноша, никогда не смевший перечить друзьям.

Я чувствовала на себе их взгляды: один — насмешливый, другой — виноватый, но от того не менее неприятный.

— Разумеется, я за тобой не слежу.

Спокойствие далось мне нелегко, но иного выхода не было. Из-за Кассиана мы застыли в центре оживлённого коридора, нас постоянно огибали люди, и я очень хотела избежать публичных пререкательств на потеху толпе.

— Тогда что ты здесь делаешь? Помнится, твой дядюшка уверял, что ты настолько слаба, что не покидаешь свою спальню, — Кассиан, нахмурившись, шагнул ко мне и скрестил руки на груди.

Я не знала, что говорил Джеймс ему и лорду Роувену, пока я боролась с последствиями взрыва. Очевидно, во многом дядя лгал. Не открыл правду о шраме, всячески препятствовал и ограничивал наше с Кассианом общение...

Непрошенное сожаление кольнуло грудь, и я не успела подавить порыв, как закралась горькая мысль: всё могло быть по-другому. Что, если дядя Джеймс сразу бы рассказал о шраме? Не стал бы утаивать?..

Быть может, тогда...

Грудь сдавило так сильно, что стало больно дышать и говорить.

Кассиан — всё такой же красивый — стоял в нескольких шагах от меня, и пальцы кололо от воспоминаний: как я прикасалась к его лицу, как мы целовались под цветущими деревьями в саду, и белоснежные лепестки, кружась, опускались на нас, запутывались в моих распущенных волосах, и Кассиан...

Я моргнула, прогоняя наваждение. Пальцы дрогнули, и я резко выпрямилась.

Хватит, Лиа. Хватит!

— Я искала книгу, — тяжёлым, неповоротливым языком солгала я, когда смогла подавить эмоции.

И порадовалась, что не взяла с собой ничего, вернула старинные фолианты на полки, прихватив лишь записи. Внимательные взгляды всех троих ни за что бы не пропустили названия книг, которые я изучала.

А я не хотела — не могла позволить! — чтобы кто-то узнал.

— Нашла?

— Да.

— Так где же она?

Собственная неловкая оплошность заставила меня покраснеть.

— Я уже изучила, что хотела.

— Потому и направлялась в секцию, где хранятся закрытые фонды?

Я резко обернулась к темноволосому Эдрику: именно он забрасывал меня вопросами последнюю минуту, пока Кассиан молчал и продолжал буравить немигающим взглядом.

— Мне не совсем понятен твой интерес, — холодно произнесла я, заглянув в его зелёные глаза. — Я не должна перед тобой отчитываться. А теперь я хотела бы пройти, — добавила с нажимом и по очереди посмотрела на всех троих.

Ведомый Оуэн шагнул в сторону первым, а дорогу мне преграждал не он. Эдрик недовольно сморщил нос: покорность третьего друга всегда их раздражала.

— Ты кажешься такой спокойной, Лиа, — совсем не к месту заметил Кассиан, едва не выбив меня из равновесия.

— Будь добр не называть меня домашним именем.

— Ты кажешься такой спокойной, Лиа, — повторил он, притворившись, что не услышал. — А ведь после разрыва помолвки прошло лишь несколько дней. И я поневоле задаюсь вопросом: а дорожила ли ты ею? По-настоящему дорожила? — вкрадчивым, ласковым шёпотом спросил Кассиан.

— Не смей! — вскинулась я. — Не смей сомневаться в моем отношении! Я согласилась помочь тебе с отцовским артефактом... — прошипела, понизив голос, и оборвала себя на полуслове, когда поняла, что позволила эмоциям взять верх.

Пришлось глубоко втянуть носом воздух и медленно выдохнуть. Я не должна, не должна вовлекаться в Кассиана так сильно... чтобы потом не было так больно.

Задев меня, он, напротив, успокоился. Из позы исчезла напряжённость, а взгляд вновь стал расслабленным, с эдакой снисходительной ленцой.

Я ощутила, как кровь бросилась в лицо, а под шрамом разлился огонь. Мимо нас проходили люди: кто-то задерживал взгляд, кто-то шептался, и, казалось, Хранилище свитков превратилось в подмостки для выступлений, а я — в лицедейку.

— Достаточно, — выдавила я сквозь зубы.

Кассиан чуть склонил голову набок, и уголки его губ приподнялись — жестокая усмешка, в которой читалось торжество. Его взгляд жадно ловил каждую тень на моём лице, каждый дрогнувший мускул.

— Вот оно, — довольно хмыкнул он. — Ты всё же не так спокойна, как хочешь казаться.

На секунду дыхание перехватило. Он радовался, как охотник, который загнал добычу в угол.

Но я больше не собиралась быть добычей.

— Ошибаешься, — произнесла медленно и холодно. — Я не простила бы себе, если бы переживала из-за человека, который предал меня при первых трудностях.

Я выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаешь, как говорят? Предавший женщину — предаст и своего государя.

Он дёрнулся, будто от пощёчины.

За его спиной друзья переглянулись: один хмуро прикусил губу, другой отвернулся. Я видела, как Кассиан сжал кулаки, как жилка дрогнула на виске. Но ответить сразу не смог.

А я шагнула вперёд — так, чтобы он вынужден был отойти в сторону и пропустить меня, — и толкнула, наконец, дверь, что вела на нижний ярус.