Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи.

Глава 4-2

Сосредоточиться на нужных страницах мне удалось не сразу. Ладони подрагивали, и даже оглавление я смогла открыть не с первой попытки. Внутри клокотала буря: меня то охватывала обида, то захлёстывало горькое разочарование, то сдавливало горло от злости: на себя!

Меня ведь не понуждали к браку с Кассианом, я была рада! Нет, я была счастлива, когда лорд Роувен дал согласие, буквально парила в сладких грёзах. Считала, что мне очень повезло, и что мы с женихом... ладим. Что наша симпатия взаимна, что я даже немного влюблена, а он совершенно точно без ума от меня.

Глупая.

Нет, конечно, я не была слепа от любви, но закрывала глаза на шероховатости характера Кассиана. Например, его высокомерие, тщеславие и горячее желание что-то доказать отцу.

Кто не без недостатков, думала я?

Сама, например, нередко отменяла или переносила наши встречи, когда попадался особенно противный артефакт, с которым никак не могла сладить. Многие ли женихи станут терпеть подобное? А Кассиан относился спокойно, никогда не упрекал, и я прощала ему гордыню.

А теперь сидела, склонившись над книгой, занавесившись волосами, и беззвучно глотала слёзы.

Больно разочаровывать в человеке, что когда-то казался дороже многих, но ещё больнее — в себе. Что поверила ему, подпустила, приоткрыла сердце, делилась мыслями и планами, чувствами и мечтами, потаёнными желаниями...

Искала у него утешения, представляла счастливую жизнь. Что позволила себе обмануться, позволила себя обмануть, доверилась, а теперь слышала холодное и злое:

«Ты выглядишь такой спокойной, Лиа. Дорожила ли ты нашей помолвкой?».

А ведь ему почти единственному — кроме лучшей подруги по академии — я рассказывала про родителей и непростые отношения с тётей, как мне не терпелось дождаться полного совершеннолетия и получить во владение и дом, и загородное имение; доступ к ячейкам в хранилище и к семейному архиву...

И не потому, что я собиралась выставить семью тёти за порог, нет.

Хотела, наконец, узнать, кто и почему убил моих родителей.

Самое сокровенное, потаённое желание, которое росло и крепло внутри меня все тринадцать лет, что прошли с нападения на экипаж, в котором направлялись домой отец и матушка.

Я ждала их, но домой не вернулись даже тела, огонь уничтожил всё.

И я рассказывала об этом Кассиану, и он утешал меня, горячо шептал в макушку, что обязательно поможет, что вместе мы справимся, узнаем правду.

Горло сдавил такой жуткий спазм, что пришлось растирать шею ладонью, чтобы немного отпустило, и я смогла вдохнуть.

Ресницы были мокрыми и слипшимися из-за слёз. Здесь, в подземном отсеке Хранилища свитков, склонившись над бесценным фолиантом из закрытых фондов, я впервые смогла от души выплакаться. А затем смахнула со щёк влагу, поправила волосы и подвинула к себе книгу.

Домой я вернулась гораздо позже, чем намеревалась, но непростой разговор с целителем, встреча с Кассианом и груз свалившихся проблем иссушили меня до дна, и я уже не могла ни о чём переживать.

Ещё утром я волновалась, что попадусь кому-нибудь на глаза, или тёте донесут о моих похождениях, но теперь вошла в дом через главную дверь.

Конечно же, моё отсутствие не осталось незамеченным, и воинственно настроенная тётя Фелиция появилась в просторном холле, едва я переступила порог.

— Лианна! — она всплеснула руками. — Где ты была? Как могла уйти, ничего не сказав?! Что я должна была думать, когда не нашла тебя в спальне?!

— Вы были в моей спальне?

— Конечно! — фыркнула тётя. — Ты не отвечала ни прислуге, ни мне. Мы подумали, ты что-то сделала... мы подумали, что-то случилось! Джеймс и Лионель разыскивают тебя по всей Флавиии! Я места себе не находила!

— Простите, — механически произнесла я, не чувствуя ни малейшего раскаяния.

— Вздорная девчонка! — тётушка с осуждением покачала головой и потянулась к магическому зеркальцу, чтобы связаться с дядей.

Мои двоюродные сёстры, не желая попасть матери под горячую руку, выглядывали из-за угла. Тайком я подмигнула им. С девочками мы всегда ладили. Наверное, потому, что нам нечего было делить: они никогда не ревновали мать ко мне, ведь вся её любовь доставалась Лионелю.

Старшему сыну, наследнику.

Когда умерли родители, и я начала жить с тётей и дядей, Селесте едва исполнилось четыре, а Амалии — три. Они казались совсем крошками и жались друг к другу в новом огромном особняке, поскольку матери было не до них. Я и сама была совсем ребёнком — девять лет, но заботилась о них, как умела.

Младшей Амалии не повезло особенно: после рождения Селесты тётя Фелиция хотела ещё одного сына, так полагалось в знатных родах. наследник и запасной. Но на свет появилась девочка, и здоровье тёти настолько ослабло, что больше детей у них с дядей не было.

Неудивительно, что на единственного сына тетя не могла надышаться.

Обогнув Фелицию, я поднялась на второй этаж. Чтобы войти в мою спальню, выломали замок, и теперь в двери зияла дыра.

Россыпь неприятных мурашек пробежала по спине и рукам. Казалось, кто-то потоптался по комнате грязными сапогами, и хотя ничего не указывало на то, что мои вещи трогали или передвигали, ощущение чужого присутствия душило.

Когда вернулись дядя Джеймс и Лионель, беседа о моём вопиющем проступке была продолжена. И я насторожилась, услышав вопрос кузена.

— Что ты делала в Хранилище свитков, Лиа?