Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи.

Глава 9-2

Однако дракон смягчился, когда увидел испачканный кровью и пеплом передник. Рядом с ним стояла госпожа Хельда, которая, судя по лицу, проживала далеко не лучшие минуты, потому я поспешила к ним.

— Вы помогали с ранеными? — спросил Эйнар, вновь пробежавшись по мне взглядом.

— Да.

— Зачем поднимались на стену?

Святая Хранительница Нитей! Не хотела бы я оказаться перед ним на настоящем допросе...

— Гхм... Кейран показал мне Разлом. По моей просьбе, — поспешно добавила, увидев, как сверкнули золотистые глаза дракона, и он круто обернулся, выискивая взглядом моего невольного спутника.

— Больше на стену не понимайтесь, — отрезал Эйран. — Здесь опасен каждый камень. Я полагался на ваше благоразумие, но вижу, что напрасно.

У меня от стыда запылали уши, в последний раз я была так смущена ещё в академии, когда вляпалась в идиотскую историю и получила разнос от ректора.

— Я прослежу, чтобы мой запрет дошёл до всех, — многозначительно прибавил он и ушёл так быстро, что я не успела ни возразить, ни окликнуть.

— Господин Эйран прав, — очень тихо сказала Хельда. — Вы под его ответственностью, пока не вернётесь целой и невредимой домой.

Нервный смешок вырвался у меня против воли. У меня больше шансов остаться целой и невредимой здесь, в Последнем пределе, чем в цветущей столице нашей Империи.

— Что я сделала не так? — спросила шёпотом, чтобы не выдать своего отчаяния. — Ведь битва закончилась, твари отступили, и на стене я находилась не одна, и не пряталась, и не сбегала, словно глупая девчонка!

Под конец обида всё же прорвалась, и я повысила голос, но вовремя осеклась. В конце концов, отчитала меня не госпожа Хельда.

Мне показалось, или женщина посмотрела на меня сочувственно?..

— Драконы считают Разлом опасным. Мало кто может вынести его давление, и многие умирали, теряли волю, рассудок... Никто не знает, как он действует на магов, и господин Эйран, очевидно, не желает проверять на вас.

— Что значит, драконы не могут вынести давление Разлома?.. — губы пересохли, и я быстро провела по ним языком.

Воровато оглянувшись по сторонам, женщина склонилась ко мне и обожгла ухо горячим шёпотом.

— Он их зовёт...

... спустя какое-то время я обнаружила себя на том самом валуне, на котором сидела, когда ко мне подошёл Кейран. Слова Хельды настолько поразили меня, что я осталась снаружи, пытаясь привести мысли в порядок.

Не вышло.

Стена теперь не просто вызывала любопытство, она манила. Раз за разом я возвращалась к ней взглядом, скользила по вершинам зубцов, и зубы сводило от желания подняться и вновь почувствовать...

Или не почувствовать.

В итоге именно эта неконтролируемая тяга заставила меня уйти со двора и вернуться в жилую часть Крепости. Внутри почти не слышались звуки снаружи, и было так тихо, особенно по сравнению с ночным грохотом. Многие из тех, кто провёл на ногах последние часы, теперь отсыпались, и в целительской, куда я заглянула по пути, я встретила незнакомых людей: они присматривали за ранеными.

Силы заканчивались и у меня, поэтому я вернулась в спальню, ни с кем не столкнувшись по пути. На столе меня встретил небольшой горшочек, заботливо накрытый тарелкой, чтобы не остыла еда, и два кувшина с водой. Вновь умыв лицо, я подумала, что неплохо бы разузнать у Хельды насчёт купальни...

Список того, о чём неплохо было бы разузнать, увеличивался не то что с каждым днём, с каждым часом... Я забралась на кровать, легла поверх покрывала и подтянула колени к груди, а под щеку без шрама положила ладони. Глаза слипались от усталости, и я не смогла заставить себя даже встать и поесть, в считаные секунды провалившись в глубокий сон.

Мне снилось, что я снова стою на стене. Вокруг — тишина, ни грохота, ни вспышек, только густая, вязкая тьма. И прямо передо мной Разлом. Он был ближе, чем в реальности, так близко, что казалось, стоит мне протянуть руку, и пальцы коснутся чёрной, изломанной поверхности.

Земля там будто дышала. Из глубин то и дело прорывался алый свет. Вглядываясь, я различала тени: драконьи крылья, искривлённые силуэты, нечто огромное и чужое.

И вдруг я услышала зов. Не звук, а вибрацию внутри груди, прямо в месте, где пустотой ощущался резерв. Меня словно звали по имени. Я не могла понять, чей это голос, мужской или женский, человеческий или звериный. Но он был настолько манящим, что я шагнула вперёд, уже не чувствуя, как под ногами рушатся камни.

В последний миг — перед самым падением — я проснулась, вскрикнув, и сжала в кулаке одеяло.

Судя по сизым сумеркам вокруг, наступила ночь, и в крепости было непривычно тихо. Я даже ущипнула себе, чтобы убедиться, что на самом деле не сплю, а потом прокралась на цыпочках к двери и выглянула в коридор. Где-то в глубине горели факелы, и вскоре до меня донеслись голоса дозорных, что патрулировали крепость. С неимоверным облегчением я выдохнула и чуть не сползла по стене вниз, когда ноги вдруг подогнулись.

Сон был таким настоящим, таким реалистичным, что я до сих пор не могла осознать, что всё это мне только привиделось.

Но всё же я смогла заставить себя подняться и вернуться в кровать. Тишина больше не казалась ни успокаивающей, ни обволакивающей. Я бесконечно вертелась на покрывале, но сон никак не шёл, пока в один миг мой взгляд не задержался мимолётно на прикроватном столике, на котором я разместила портрет матери и оставленный ею кулон.

Камень в его сердцевине источал слабый свет.