Отвергнутая невеста для генерала дракона

Глава 1. Самозванка

— Почему они её прятали?

— Говорят она родилась горбатой и только к балу дебютанток дефект смогли исправить.

Едкие слова летят в спину, но больше не ранят, потому что через несколько мгновений сбудется моя мечта и я стану женой самого потрясающего мужчины на свете.

Вокруг золото, мрамор, сотни свечей, но лица гостей расплываются как в тумане. Всё, потому что я вижу только его: высокого, широкоплечего, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного серебра.

Ожившее божество!

Как же я люблю его.

Щёки заливает румянец. Опускаю глаза в пол.

На балу дебютанток я упала и с моей ноги соскочила туфелька, а он рассмеялся и сказал: «Ты смешная, Элира!»

Три месяца я жила этим воспоминанием и даже не представляла, что он попросит моей руки. Какая же я счастливая!

Жрец заканчивает речь и выставляет на мраморный стол чашу.

— В завершении бракосочетания каждый из вас капнет своей кровью в воду из священного источника. Ваша кровь соединится, и вы обретёте друг друга в вечности.

Эта красивая традиция дошла до нас с тех времён, когда драконы выбирали истинную пару.

Рагдай прокалывает свой палец и протягивает мне клинок.

Я не могу причинить себе боль, поэтому просто протягиваю руку и закусываю губу от боли когда мой жених криво усмехается и безжалостно протыкает кожу на безымянном пальце остриём. Как же больно.

Кровь срывается с пальца и падает в центр чаши.

Вижу, как на дне серебристых глаз Рагдая загорается пламя.

Почему ему так интересно?

Драконы перестали встречать истинных. Неужели любимый ждёт сияния истинности? Это глупо, его дракон давно бы почувствовал.

Рагдай вопреки своим клятвам «оберегать» и «защищать» не торопится залечить мой палец, и от этого внутри разрастается тревога.

Словно происходит что-то, что я не контролирую.

Словно я уже стою на скользком льду.

Заглядываю в чашу.

Наши капли не смешались. Даже не растворяются. Просто плавают рубиновыми искорками.

Это странно.

— Что это значит? — голос Рагдая режет тишину, он смотрит на жреца, давит взглядом.

Старик удивлённо приподнимает брови. Медлит с ответом. Я смотрю на жениха и чувствую, как по спине проходит холод, словно кто-то опустил кубик льда мне за шиворот.

— Ваша светлость, это просто традиция, — мямлит жрец.

На идеальном лбу Рагдая пролегают морщины. Брови сдвигаются. Он резко берёт мою руку, и из незажившего пореза несколько капель крови срываются в чашу.

— Рагдай мне больно, — дёргаю рукой, в голосе сквозит паника.

Губы жениха изгибаются в презрении. Кровь продолжает капать прямо на платье. Я не обращаю внимания, меня тревожит то, как на дне зрачков загорается драконье пламя.

— Барон Велар вы это скрывали столько лет, не показывая её свету? Стыдно за дочь, что даже в дракона не может обратиться?

Обращается он к моим родителям, что сидят в первом ряду. Я не понимаю к чему он клонит.

Гости переглядываются. Шёпот разрастается. Те, кто говорил гадости за моей спиной, прикрывают лица веерами, прячут насмешки за кружевом.

Я из рода драконов. Собственную драконицу пока не обрела. Нам сказали: так бывает, не стоит переживать. Родители вряд ли бы стали врать.

Или возможность породнится с племянником императора затмила им разум?

Я смотрю на Рагдая. На человека, которого полюбила всем сердцем.

За что он так со мной? Зачем позорит перед всеми?

Платье исчезает под взглядами гостей, кажется, они видят меня насквозь.

Рассматривают.

Перешёптываются.

— Ваша светлость, — отец поднимается во весь рост. — Род Велар был и остаётся драконьим родом, берущим начало от первых драконов….

Он не договаривает, потом, что Рагдай резко прерывает его жестом руки. На скулах проявляются острые чёрные чешуйки.

Я смотрю на его профиль. На напряжённую челюсть. Молю в мыслях: «Я тебя люблю. Пожалуйста, прекрати это безумие».

Он будто слышит, поворачивается ко мне, но смотрит, словно я пустое место. Будто меня нет.

Открывает рот.

Но не успевает сказать ни слова.

Двери храма распахиваются с грохотом. Я вздрагиваю от неожиданности. Внутрь врывается ветер. Свечи колеблются, словно испуганные птицы. Зал наполняется запахом дождя и сырой земли.

На пороге храма появляется девушка.

Незнакомка уверенно идёт по центральному проходу. Худая, почти прозрачная. Грязные лохмотья держатся на одном плече. Волосы длинные, спутанные, серебристо-пепельные. Бледное лицо с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами.