Отвергнутая невеста, или Намылить дракона

Глава 10

Накатившее чувство тревоги нарастало с неимоверной силой. После нападения стоит быть осторожной. От мысли, что эти люди в чёрном пришли за мной, меня охватил страх.

Я стою у окна и прячусь за шторой, наблюдаю за прибывшими всадниками. Как только последний из них заходит в таверну, я быстрыми движениями распахиваю настежь окно и осматриваюсь.

Под окнами дорожка, аккуратно выложенная черепицей, а рядом растут вьющиеся цветы, подвязанные за воткнутые в землю железные прутья. Нервно хмыкнув, залезаю на подоконник и присаживаюсь.

Ни капли не сомневаясь прыгаю. Ноги на удивление не онемели и судороги нет.

Чуть покачнувшись, чувствую, как заваливаюсь в сторону клумбы. В последний момент мне удаётся удержаться и хорошенечко так почувствовать кольнувший в попу железный прут. Повезло, что обошлось.

Не мешкая, быстрыми перебежками я ухожу на задний двор таверны, ну а оттуда к посёлку. У прохожих выясняю, что до Элирийских земель рукой подать. Правда, в ту сторону никто не ездит, а пешим ходом мне предстоит пройти часа три-четыре. На всякий случай купила хлеб и набрала воды из колодца. Местность мне не знакома, и я попросту боюсь заблудиться.

Чем дольше я иду, тем холоднее и страшнее становится. Климат буквально меняется на глазах. Быстрый же в этом мире переход с лета в зиму.

Мне повезло, что в пути мне встретилась повозка, обтянутая белым обшарпанным брезентом. Семейная пара в возрасте любезно согласилась подбросить меня до границ Элерийских земель. Надо признать, что я удивила стариков, тем, что одна иду чёрт знает куда пешком, да ещё и в земли, откуда люди бегут.

Из приятностей — в повозке оказалось на удивление тепло. Ткань брезента вымочена в специальном магическом растворе и не пропускает холод. От предложенного чая на травах и пирожков с повидлом и мясом я не отказываюсь.

Пока едем, интересуюсь о своём наследстве.

В принадлежащих мне землях почти не осталось населения. А те кто там живёт, по слухам старики, которые доживают свой век, да преступники, занимающиеся контрабандой. Тяжело вздохнув, похлопала рукой по свитку под одеждой. Будем работать с тем, что есть.

Как только повозка остановилась, в груди возник трепет и предвкушение. Земли… мои. В этом мире они единственное, что у меня есть. Как-то нужно выживать, и я надеюсь, что они станут для меня спасением.

Попрощавшись, я спрыгиваю в колею на дороге.

Вдыхаю чистый воздух. Тонкая полоска света разливается по небу, окрашивая серые облака в нежно‑золотой, почти розовый оттенок.

Передо мной, насколько хватало взгляда, возвышаются Элирийские горы. Их вершины теряются в прозрачной дымке, а нижние склоны укутывает густой лес.

Лес странный.

Часть его стоит в сугробах, да так, что ветви прогибаются под тяжестью снега. Но местами пробивается зелёный свет листвы, молодая трава и даже слышится пение птиц.

Такое соседство кажется неправильным, будто сама природа здесь не желает подчиняться временам года.

Улыбнувшись, я ещё раз машу вслед удаляющейся повозке и прислушиваюсь к себе.

Холод есть — я его чувствую, как и лёгкое покалывание на щеках, прохладный ветер, треплющий волосы…, но тело не зябнет.

Не дрожат руки, не сводит пальцы, не хочется кутаться.

И чем дольше я стою, тем отчётливее понимаю, что мороз не берёт меня.

Это удивило.

Будь я прежней, я бы уже стучала зубами и мечтала о тёплой печке, но сейчас ничего.

Лишь лёгкая, почти приятная свежесть, словно этот мир принял меня, дал временную поблажку.

Я стою на небольшой возвышенности и отчётливо вижу, куда нужно идти.

Внизу средь деревьев, виднеются крыши домов.

Долго не раздумывая, я спустилась с холма и направляюсь туда.

Сугробы глубокие, доходят почти до колен. Ноги вязнут. Обувь промокла, подол одежды тянет вниз, но я не останавливаюсь.

Мне осталось дойти совсем немного, как за спиной слышится протяжное завывание.

Одно. Потом другое.

— Волки! — кричу я, и голос мой срывается на визг.

Давно я трак дёру не давала.

Бежать по снегу, оказывается, не так-то просто. Сердце колотится, как у загнанного зверя.

Неудачно спотыкаюсь о корягу, покрытую снегом и, оборачиваюсь.

На пригорке стоят волки. Дюжина, не меньше. Серебристые, с ледяными глазами, и все как один смотрят на меня.

А ещё… они странные. Их шерсть будто покрыта острыми кусочками льда, которые сияют в дневном свете.

Пока я стою, и они стоят.

Осторожно нагибаюсь, чтобы поднять палку, но она, похоже, одно целое с корягой, поскольку не поддаётся. Метрах в десяти от меня есть раскидистое дерево. Шанс добежать слишком мал, но есть. Надеюсь, эти нестандартные волки не умеют лазать по деревьям.

Прячусь назад, и вожак стаи делает шаг в мою сторону. Складывается впечатление, что он присматривается ко мне, принюхивается. Явно раздумывает отхватить от меня кусок побольше.

Нервы на пределе. Делаю вдох глубже, резко разворачиваюсь и бегу к дереву. С каждым моим шагом я понимаю, что эти волки очень быстрые и моя надежда вскарабкаться на дерево была лишь миражом.

Как только стая достигла меня, машинально выставляю перед собой руку, прикрывая шею, припоминая, что охотничьи собаки вонзают свои зубы первым делом именно в глотку. Думаю, что волки действуют именно так же.

— Убирайтесь прочь! — не сдерживаясь кричу.

Стая замирает, кроме их вожака, который так и не останавливается.

И вдруг где-то сбоку раздаётся короткий свист. Перед волком в сугроб вонзается стрела. От перьевого наконечника исходит чёрная магия.

Волк склоняет голову, то ли признавая сильнейшего, то ли обнюхивая стрелу. Но главное — он не приближается ко мне.

Сбоку, из-за стволов деревьев выходит мужчина. Честно признаться, я испытываю облегчение, что не одна. С надеждой я смотрю на идущего ко мне мужчину. Он выглядит лет на двадцать пять, но при этом от него исходит такая сильная энергетика, какая-то древняя, мощная, будто ему пару сотен лет.