Отвергнутая невеста или Хозяйка загадочного дома

Глава 1

Придя в себя, чувствую, что тело словно горит. Голова тяжёлая, мысли путаются.

Комната со скошенным деревянным потолком совсем не похожа на больничную палату.

Женщина с лицом, изрезанным морщинами, увидев, что я открыла глаза, радостно улыбается:

– Рыбонька моя! Очнулась? Попей, милая, – она помогает мне поднять голову и подносит к моим губам чашку с водой.

В горле пересохло и жажда мучает так сильно, что опустошаю чашку и прошу ещё. Выпив всё до капли, обессиленно откидываюсь на подушки. Перед тем как забыться сном успеваю порадоваться, что всё-таки выжила. А значит, у меня ещё есть шанс побороться за своё счастье.

Снится странное. В этом сне я юная девушка с каштановыми волосами, наивными голубыми глазами и вздёрнутым носиком. Рыдаю над гробом матери, а отец морщится:

– Прекрати выть! Она умерла.

Его слова врезаются в сердце так же болезненно, как и то, что он выглядит равнодушным. Как можно оставаться равнодушным, когда мой мир рухнул?

В следующей сцене я сижу за столом с отцом, высокой красивой женщиной и её дочкой, моей ровесницей. Отец произносит:

– Мы с Эвелиной собираемся пожениться. Можешь купить себе новое платье. И постарайся вести себя прилично!

Во взгляде мачехи торжество. Её дочь смотрит на меня с брезгливым выражением лица. А я не понимаю, как отец может жениться так быстро, ведь со дня смерти матери едва прошёл месяц.

В следующем эпизоде я на свадьбе. Пышное убранство столовой, мачеха в белом платье с множеством оборок. Сияющее счастьем лицо отца. И перешёптывания гостей: мол, Эвелина давно его любовница, и дочка у них общая. Мол, на моей матери он женился только из-за приданного.

Это ранит. Не хочется верить. Мало ли что говорят люди – им лишь бы языками почесать.

На следующий день меня отправляют в пансион. Безликие каменные здания. Комната, которую делим на шестерых. Серые покрывала, платья из грубой ткани. Розги за малейшую провинность. Радость, если на обед что-то съедобное. Молитвы дважды в день, чтобы вырастить из испорченных девчонок что-то путное.

Вернувшись домой, радуюсь. Отец улыбчив, говорит ласково. Мою прошлую комнату заняла дочь мачехи, но ведь я не буду возражать, если поживу на чердаке? Очень хочется спросить, что случится, если буду, но не решаюсь. Покорно отправляюсь на чердак.

Нянечка – единственная, кто остался от прежнего штата прислуги, – помогает разбирать вещи.

Гуляю по парку, когда ко мне подходит Он. Мой Ламиль. Красивый, утончённый, делает комплименты и окружает вниманием. А потом предлагает пожениться сразу же, как мне исполнится восемнадцать. Сердце трепещет от любви, меня переполняет счастье. Бессонными ночами представляю, как мы с Ламилем станем мужем и женой. Но от похода на бал дебютанток он просит меня не отказываться: не хочет лишать выбора. Ламиль готов отойти в сторону, если я встречу кого-то лучше, чем он. Конечно же, я отвергаю даже тех немногих, кто оказывает мне знаки внимания.

А потом я говорю с отцом. Он орёт на меня за то, что я никого не выбрала. Когда заикаюсь о том, что у меня есть жених, он сменяет гнев на милость и сразу же предлагает устроить официальную встречу.

Во время встречи с Ламилем прошу его прийти к моему отцу и рассказать, что мы жених и невеста. Вот только Ламиль смотрит на меня, как на дуру. Говорит ужасные вещи: что он ничего такого не имел в виду, что это была шутка. Что он вовсе не собирался на мне жениться. И я сама себе всё напридумывала. Словно передо мной незнакомец. Словно это сон.

Осознаю, что не сон, когда Ламиль тем же вечером приходит на ужин в качестве жениха моей сестры. Мне настолько больно, что обморок становится спасением. В сердце поселяется безнадёжность. Хочется больше никогда не видеть всех этих людей. Хочется заснуть и не проснуться…

Открыв глаза, не понимаю, кто я. Образы жизни Намиры настолько яркие, словно я сама всё это прожила. Приходится напомнить себе, что я – Наташа. Что я родилась и выросла в другом мире. Что у меня были любящие родители и чудесная бабушка, которая пекла невероятно вкусные пироги.

Чтобы окончательно убедиться в том, что я – это я, откидываю одеяло и пытаюсь встать с целью найти зеркало. Вот только рука, которой я откидываю одеяло, не моя. Она Намирина. Так же как и узкая талия, аккуратная высокая грудь. И густые каштановые волосы, заплетённые в косы.

И комната, в которой, я проснулась – это чердак, куда поселили Намиру, а вовсе не больничная палата.

Потрясение оказывается таким сильным, что в глазах темнеет, а сознание меркнет.