✧ Отвергнутая невеста инквизитора дракона

Глава 13. Любовь

Мы с Эйганом покинули дворец ближе к полуночи. За стенами величественных каменных сводов дышать стало гораздо легче.

В молчании мы следовали к экипажу, пересекая чудесный благоухающий сад. Тишину нарушало лишь мерное стрекотание сверчков и тихий хруст мелких камушков под ногами.

Моя жизнь с самого рождения была построена так, что я была вынуждена быть мечтательницей. Только богатое воображение и несбыточные, но сказочные фантазии, были моим спасением.

Может, я по-прежнему оставалась мечтательницей даже после того, как вошла в обычный мир? Может, наши чувства с Эйганом и мои планы на будущее были иллюзорным плодом моей фантазии?

Правда была в том, что истинную связь с Эйганом я не придумала. Как не придумала помолвку, его слова, обещания, прикосновения и взгляды…

Но я уже готова была списать все на свою богатую фантазию, чтобы объяснить себе возникшее разочарование и найти виновного. То есть себя. Мне нужно было хоть что-то, что могло принести мне облегчение и избавить от необходимости искать скрытые смыслы происходящего, сводившего меня с ума.

Мы отъехали от дворца в неизменном молчании. Воздух в экипаже был пропитан недосказанностью, горечью разрушенных надежд и терпким ароматом Эйгана. На сей раз его запах не напитывал меня мучительной и приятной сладостью, а болезненно обжигал.

− Мне жаль, что этот вечер принес тебе огорчение, − хрипло произнес Эйган, нарушив молчание. – И жаль, что их причиной стал я сам. Но это верное решение, Приэль. Когда-нибудь ты и сама поймешь.

Его слова разлились терпкой горечью, впились острыми шипами в разбитое сердце.

Если Эйган пытался меня утешить подобными речами, то добивался лишь обратного эффекта.

− Скажи… Ты когда-нибудь любил? – сдавленно спросила я, вглядываясь в ночные огни отдаляющегося дворца. – Был ли хоть один момент в твоей жизни, когда ты мог сказать самому себе, что испытываешь это чувство? И была ли связана с таким моментом я?

Этот вопрос пришел ко мне вместе с осознанием – осознанием того, что открыто мы с Эйганом никогда не признавались в своих чувствах друг к другу. Прежде мне казалось, что мы и без слов об этом знаем. Но теперь я уже не была уверена в том, что его чувства были такими же, как мои.

− У каждого свои представления о любви, − пространно ответил Эйган. – Кто-то нарекает любовью похоть. Кто-то считает, что любит, если испытывает чувство спокойствия и защищенности. А для кого-то любить – значит находиться рядом с тем, кто поддерживает тебя, но не слишком вмешивается в твою жизнь. Каждый вкладывает в любовь свое понятие. И совершенно неважно, что вкладывает в понятие любви твой партнер. Важнее то, что ты чувствуешь рядом с ним. Поэтому ответ на подобный вопрос ты можешь найти только в себе самом.

Действительно ли он так считал? Или намеренно уходил от ответа, не желая добивать меня признанием?

И лучше бы я не задавала этот вопрос. Потому что после ответа Эйгана мне окончательно стало не по себе. В душе разверзлась огромная дыра, которую мне нечем было закрыть.

Прежде я действительно находила в себе ответ на чувства Эйгана. Я считала себя любимой и даже не испытывала желания услышать об этом от него. Но после сегодняшнего вечера это изменилось. И если исходить из его холодной логики и отсутствия прямого ответа, то вывод был один: его чувства ко мне прошли.

− У тебя выпускной через две недели, − продолжил Эйган, уходя от прежней темы.

− Верно, − ответила ему, хотя он даже не спрашивал, а утверждал.

− Я приду, − снова в утвердительном тоне продолжил он. – Это будет наша последняя встреча перед моим отбытием из столицы. Если пожелаешь, мы проведем этот вечер вместе. Так, как захочешь ты. Или же попрощаемся в стенах Академии. Право выбора за тобой.

− Мне нужно подумать, − я перевела на Эйгана болезненный взгляд, полный боли и обиды.

Хотелось сказать, что мне не нужен никакой прощальный вечер, и он вообще может не являться на мой выпускной. Но я просто не могла отказать себе в возможности увидеть его еще хоть раз перед тем, как на меня обрушится тяжесть нашего расставания.

Я была зависима от него. Тяжело и неизлечимо. Любовь к Эйгану отравляла меня, но осознала я это лишь теперь. Однако никакое осознание не могло этого изменить.

Я мелко подрагивала от нервов и крепко впивалась ногтями в ладони, отрезвляя себя болью и не позволяя слезам вырваться наружу. Чувство унижения уже достаточно переполнило меня, чтобы усугублять его глупыми слезами.

Когда экипаж остановился у ворот Академии, Эйган подал мне руку, и я на чистом автоматизме вложила свою ладонь в его.

Лишь через мгновение пожалела, что позволила случиться этому прикосновению. Оно дарило тепло и иллюзорное чувство заботы, которого на самом деле не было.

− Спокойной ночи, Приэль, − тихо произнес Эйган и прильнул губами к моей ладони долгим и мучительным поцелуем.

− Спокойной ночи, Эйган, − я настойчиво высвободила руку, не в силах и дальше испытывать жар его губ на коже.

− Не терзай себя напрасными сомнениями и тревогами. Все к лучшему, и ты не должна в этом сомневаться.

Я кивнула, болезненно улыбнувшись, и со всех ног рванула в Академию, смаргивая горячие слезы. Теперь меня никто не видел, и я могла позволить себе эту слабость.

Сегодня я хотела выплакать всю свою боль, позволить ей выплеснуться наружу и отпустить, чтобы завтра начать с чистого листа, стараясь не оглядываться на прошлое.