Отвергнутая невеста. (не)нужная жена

Глава 10. Дракон

- Не кричите вы так! Весь дом перебудите! - послышался голос старой Бэтани.

- Опять переписывать! - рыкнул я, глядя на разбросанные листы. - Ты список всех умерших аристократов принесла?

- Да, - кивнула Бэтани, неся мне целый перечень. - Вот они, покойнички! Тут свежие, тут несвежие!

Я снова открыл альбом, размял плечи и положил перед собой письмо ныне усопшего лорда Кавила. Передо мной стояли копии всех фамильных печатей герцогства.

- Очаровательнейший ребенок, копия отца, - написал я, шумно втягивая воздух.

- Почерк не сильно похож! - произнесла старая служанка, тыча пальцем в округлость буквы.

- Пусть думают, что лорд Кавил напился на радостях! - прорычал я, выводя каждую строчку хвалебной оды ребенку.

- Да кто ж так пишет! - бурчала Бэтани. - Пишите! Только левой рукой! Премилейшее дитя, воспитанное и вежливое… Даже плачет по-особенному, по-аристократическому… Больше этих «усипусек»! В ее движениях чувствуется будущая кроткость, покорность и скромность… Сразу видно, что дитя придерживается высоких моральных принципов. Когда нянька меняет ей пеленки, она кричит, пока ее снова не запеленают. И обязательно добавляйте. Из нее получится отличная супруга. Счастлив будет тот, кому достанется такая невеста! Нужно подчеркивать, что она - копия родителей! Это важно!

Я старательно выводил очередную оду и шлепал печать.

- Когда она уже повзрослеет? - спросил я, выводя каждую строчку, перерисовывая буквы с чужого письма.

- Так она у нас графиня? Баронессам достаточно двадцать шесть страниц, маркизам и графиням - тридцать. Герцогине - не меньше пятидесяти. Так что пишите. И радуйтесь, что у вас не герцогиня! - ворчала Бэтани.

- Может, я ее указом до баронессы понижу? Всё ж писать меньше! - прорычал я.

- Но родилась-то она графиней? Так что писать и так, и так придется! Лучше не отвлекайтесь! Быстрее закончите, быстрее пойдете спать! - ворчала старуха. - Женщины так не пишут! Вы сейчас пишете за баронессу Штраль. Диктую… Ах, я пребываю в восхищении от этого милейшего создания! Я бы обцеловала ее с ног до головы… Настолько она прекрасна! В ней чувствуется утонченная красота матери, которая…

Я засыпал над строчкой, стараясь подражать летящему почерку баронессы и ее вечному восторгу!

Шел третий час ночи. Детство кончилось. Капля зелья состарила чернила. Хотелось выть от отчаяния.

- Не ту, не ту… Вон ту! - всполошилась Бэтани, когда я чуть не прилепил к одной маркизе печать барона. - Ну, теперь у нас юность! Итак, здесь мы восхваляем ее красоту и манеры!

- Восхвалил, - откинулся я в кресле.

- Что? Думаете, всё? Закончилось? А как же стихи? - уперла руки в боки Бэтани. - Всем приличным девушкам посвящают не меньше сорока стихотворений! Причем стихи проверяют в первую очередь… Чтобы не было совпадений! Или вы думаете, что поэтам запросто так деньги платят? Должны быть тайные воздыхатели. Поэтому стихи пишутся с инициалами. Но без имени поэта.

- Стихи… - простонал я, чувствуя, что сдаюсь. - Ладно… Ты как роза… эм…

- Ну… развивайте мысль, - подбадривала старушка. - Не очень талантливые поэты стоят дешевле талантливых! И это минус для девушки! Обязательно подчеркивайте, что вместе вам не быть… Иначе подумают, что вместе вы уже были… Что кому-то повезет больше, чем несчастному поэту.

Я уже перехотел жениться вообще. Свечка сгорела почти полностью, капая воском на разбросанные бумаги.

- Начинать надо издали и туманно… Что-то вроде… Развивайте тему! Итак, начали… Я вас увидел у кареты… - начала Бэтани.

- Потом представил вас раздетой, потом вас мысленно одел. И больше вас не захотел! - усмехнулся я, а перо поставило кляксу. Я был злым и уставшим.

- Я вас увидел у кареты, вы… - намекала Бэтани.

- Вы в шляпку модную одеты? - спросил я, уныло глядя на строчку черновика. О, лучше бы я и дальше писал оды прекрасному ребенку!

- Ни в коем случае! А то вдруг и правда подумают, что она голой из кареты вышла! Я вас увидел у кареты…

- В лучах изысканного света… - проворчал я, подпирая щеку.

- О! Слышите! Это поэт в вас зевает! - усмехнулась старуха. - Потом про ее красоту и про то, что вместе вам не быть! И дальше по шаблону! Где увидел, что подумал, сравнил с чем-то прекрасным, влюбился, осознал, что вместе быть не суждено. Вот и вся наука! Вперед!

- Я вас увидел у кареты, в лучах изысканного света… - писал я, пытаясь придумать, что дальше. - Вы были словно из мечты, явленье чистой красоты…

- О! Отлично! Записывайте быстрее, а то забудем! - всполошилась Бэтани.

- Я уже забыл, - зевнул я. - Я вас увидел у кареты… В лучах изысканного света, вы… вспомнил! Были словно из мечты, явленье чистой красоты. Но нам не суждено быть вместе! Судьба чужой вам стать невестой… Но я влюбился без оглядки…

- Ну вот! Почти отлично! - согласилась Бэтани. - Вам заплатили бы пять золотых!

- Давай поедем мы на бл… - продолжил я, в старуха выдохнула, услышав неприличное слово. - Я не могу так! Я же сказал, что я не поэт!

- А вы поднатужьтесь! - спорила со мной служанка. - Помните, она - приличная девушка! Пишите! Теперь я ваш весь, без остатка!

Я записал.

- Фух! - выдохнула Бэтани, падая в кресло. - Одно закончили. Осталось еще тридцать девять.

Я стал хитрее и опытней уже на втором стихотворении… Я стал выписывать рифмы в столбик. Мне очень нравилось слово «женой» и «жена». С ним рифмовалось огромное количество слов. «Не суждено вам быть со мной, вы будете чужой женой…»

- Пишите, пока не забыла! - ткнула Бэтани. Я приготовился.

Старуха поморщилась.

- Всё, забыла, - выдохнула она. - Там что-то было про судьбу-злодейку... Не помню уже...

Я снова встряхнул листочек с местами встреч.

- Я вас увидел на балконе, - начал я, поглядывая на косые строчки. - Меня скукожило в поклоне...

- Слово «скукожило» уберите! - вздохнула Бэтани. - Слушайте. Идите-ка в библиотеку. Берите томики стихов, будем вдохновляться!