Отвергнутая волчьим королем.Пекарня для потерянных волчат

Пролог. Лунный зал

В Лунном зале было слишком тепло.

Я поняла это сразу, как только ступила на темный камень перед троном. Тепло шло не от каминов, хотя они горели вдоль стен ровным синим пламенем. Оно поднималось от толпы, от дыхания придворных, от тяжелых мехов на плечах старейшин, от сотен глаз, которые смотрели на меня так, будто я уже принадлежала им.

Сегодня волчий король должен был назвать меня своей истинной.

Сегодня я должна была стать не просто Эвентиной Риальт, дочерью почти забытого рода хранительниц очага. Я должна была стать женщиной, чье имя произнесут рядом с именем Сайрана Морвента.

Король и его истинная.

Волчий Венец и дом, который согреет его наследников.

Так говорила старая обрядовая формула. Ее повторяли мне три дня подряд придворные наставницы, поправляя на мне серебристое платье, проверяя каждую складку, каждый шов, каждую прядь темных волос. Они велели мне держать подбородок ровно, не смотреть вниз и не сжимать пальцы.

Но пальцы я все равно сжимала.

Не от страха перед залом. К дворцовым взглядам можно было привыкнуть, если достаточно долго молчать и улыбаться в нужных местах. Я боялась другого.

Сайран стоял у трона.

Высокий, прямой, в черном камзоле с серебряной застежкой у горла. Темные волосы были зачесаны назад, у виска белел тонкий шрам. Он не улыбался. Волчий король редко позволял себе улыбку при дворе, но я знала его другие лица. Знала, как он смотрел на меня в саду за старой галереей, когда никто не видел. Как касался моей ладони не как король, а как мужчина, который сам не до конца верит, что судьба все же дала ему что-то личное.

Наши взгляды встретились.

Связь между нами отозвалась глубоко под ребрами. Не болью. Не приказом. Тихим узнаванием.

Мой зверь, еще слабый, почти не раскрытый, потянулся к нему. Его волк ответил сразу. Я увидела это по тому, как у Сайрана на мгновение изменились глаза: серое стало ярче, будто в глубине проступило холодное серебро луны.

Я выдохнула.

Все будет хорошо, сказала я себе.

Даже если двор не любит род Риальт. Даже если совет смотрит на меня как на ошибку в королевском выборе. Даже если три дня назад кухарка замолчала, когда я вошла за водой, а две молодые придворные быстро спрятали улыбки в рукава.

Истинную пару нельзя подделать.

Сайран это знал.

Я это знала.

Старший хранитель Волчьего Венца ударил посохом о камень.

Зал затих.

Астор Гравейн стоял справа от трона, сухой, прямой, в темно-сером одеянии с вышитыми лунными знаками на воротнике. Возраст не сделал его мягче. Наоборот, казалось, что за долгие годы из него ушло все лишнее, кроме голоса, костей и воли.

— Лунный обряд признания начинается, — произнес он.

Слова ушли под свод и вернулись коротким гулом.

Я сделала шаг вперед, как меня учили.

Сайран тоже шагнул ко мне.

Между нами оставалось всего несколько локтей. Я видела его руки. Видела темную линию жилы у запястья, знакомую с того вечера, когда он сам перевязал мне порез после тренировки с обрядовым ножом. Тогда он сказал, что королевский двор умеет ранить тоньше стали.

Я ответила, что не разобьюсь от чужих языков.

Он посмотрел на меня так, словно хотел запомнить эти слова.

Теперь его лицо было закрытым.

Слишком закрытым.

Астор снова ударил посохом.

— Перед признанием истинной пары совет обязан представить королю сведения, касающиеся безопасности стаи.

В зале кто-то едва слышно ахнул.

Я сначала не поняла.

Таких слов не было в обряде.

Мои пальцы сами нашли тонкий шов на платье. Я заставила себя отпустить ткань.

Сайран повернул голову к Астору.

— Сейчас? — спросил он тихо.

В этом тихом слове было больше угрозы, чем в крике. Несколько придворных опустили глаза.

Астор не дрогнул.

— Сейчас, мой король. Потому что после признания ее кровь получит доступ к Волчьему Венцу. После признания будет поздно.

Ее кровь.

Не мое имя. Не моя честь. Не моя правда.

Кровь.

Я почувствовала, как связь между мной и Сайраном напряглась. Он не отступил от меня, но взгляд его стал тяжелее.

Из боковой двери вывели придворного лекаря. Бледного мужчину с дрожащими губами. За ним двое стражников внесли узкий черный ларец и положили его на стол перед троном.

По залу прошел шепот. Быстрый, жадный, как огонь по сухой соломе.

Я стояла прямо.

Я уже знала, что сейчас произойдет что-то дурное. Тело понимает это раньше мыслей: холодеют ладони, дыхание становится мелким, слух цепляется за каждый шаг.

Астор открыл ларец.

Внутри лежал серебряный ошейник.

Тонкий, детский.

На внутренней стороне темнели пятна, похожие на старую кровь.

У меня сжалось горло.

— Это найдено три ночи назад в северном крыле старого Лунного дома, — сказал Астор. — Там, где держали волчат до исчезновения.

— До какого исчезновения? — спросила я.

Мой голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно для того, что я чувствовала.

Несколько лиц повернулись ко мне, будто я нарушила право говорить.

Астор даже не посмотрел в мою сторону. Он обращался только к Сайрану.

— За последние годы из малых родов пропали дети с неустойчивой лунной искрой. Часть семей получила известия о смерти. Часть не получила ничего. Мы искали тех, кто стоял за перевозками.

Он вынул из ларца сложенную бумагу.

Я увидела печать раньше, чем он поднял ее к свету.

Печать рода Риальт.

Мой знак.

Мой дом.

Мое сердце ударило резко, почти больно.

— Это ложь, — сказала я.

Теперь на меня посмотрел Сайран.

Не как в саду. Не как мужчина, который узнавал во мне свою. Как король, которому только что положили на ладонь нож без рукояти.

— Эвентина, — произнес он.

Всего мое имя. Но в нем уже не было уверенности.

Я шагнула к нему.