Отвергнутая жена

Глава 10

Мельник был растерян, он не знал, что говорить. С одной стороны в него упирался взгляд зверя – яростное сверкание очей Розена. С другой – куда более милосердный и даже немного веселый взгляд ведьмы. Лукавая улыбка, как и всегда, сияла на ее лице ярче любого украшения. Черные волосы струились по белому одеянию. Ведьмы другие, он сам видел, как они кричат, как бранятся и сыплют проклятия на пути к костру – был в столице по делу однажды. Может, еще не время? А может статься, Люция вовсе никакая не ведьма. Не зря же барон отвалил целую пригоршню золотых, чтоб он, мельник, рассказал все как есть. Но и в клетке напрасно женщин не запирают. Чудные дела! Кто бы подсказал, что тут происходит!

- Колдовка, - мельник запнулся, начал он явно не с того, сам это понял и сразу замялся, - Баронесса, то есть Люция, никогда не... - голос мужчины потерялся в мертвенной тишине. Он сглотнул и едва смог продолжить, - Она не... превращалась в кошку. Вот было дело на той недельке, Люция заглянула ко мне за размолом чечевицы.

- И зачем же он ей понадобился, уж не для колдовского ли зелья? - свел вместе брови градоначальник.

- А? Не, - мельник досадливо отверг вопрос рукой, - Пряничного теста, говорит, замесить хочу. Муки чечевичной не нашлось на кухне.

- Вы хоть раз видели сами, чтоб высокородная дама пекла?

- Ну, кто ж меня на их кухню-то пустит. Сам не видал, но повара рассказывали. И пироги, и лепешки, и так еще всякого по мелочи - все сама печёт. Чтоб мужу угодить, значит. То одного помола спросит, то другого и все не по многу. Часто ко мне на мельницу заглядывала. Нет бы сразу мешок намолоть. Но вкус-то у свежей муки отличается, зерно самый запах дает.

- Выходит, Люция постоянно обращалась на мельницу с тем, чтоб приворожить мужа особенной выпечкой? - голос градоначальника набрал силу.

- Ну, да. То есть нет, - мельник совсем поник под тяжелым взглядом Розена.

- Что было дальше? Моя жена, - барон с нажимом произнес это слово, - пришла на мельницу с чечевицей.

- Ну, значит, пришла она, а там жирная крыса как мелькнёт! - мельник рукой показал движение крысы, - Прямо под ногами проскочила! Чуть не задавил ее сапогом, да где ж мне. В щель ускользнула, мерзавка. Жирная такая! Аж пузом по полу мела. Может крысюков в себе носит. Они ж везде расползутся. Третий месяц пошел, как я не могу извести! Умная, что тот монах. И дети, стало быть, такими же уродятся. Дите ж оно всегда идет умом в мать, что у людей, что у крыс. Тут иначе не бывает. Науку мать в голову вкладывает.

- Моя жена при чем?

- Баронесса только в сторону отступила, кошкой не обернулась. Такой соблазн. Крысища жирная была, я ж говорю. На пшенице откормлена. Могла бы колдовка обернуться – точно бы когти по полу засверкали. Это жаль, конечно, ну, что не обернулась. Так, что не виновна она, як дитя.

Мельник опасливо переступил с ноги на ногу. Вроде все сказал, что ж дальше его томить?

- Люция просила о том, чтоб вы смололи зерна, а ну, скажем, травы? - голос градоначальника наполнился ехидством.

- Это завсегда. То гвоздику, то розмарин, бывало полынные шарики. Их молоть - чистое издевательство. Жернова потом густо пахнут пряным. Но разве ж откажешь ей? Да и платила она хорошо - бывало, что вдвое, а то и в цены три договаривались. Щедрая очень.

- За счет барона можно быть щедрой, - кивнул головой градоначальник. Его дело – свести на костер ведовку, помочь святой инквизиции, авось зачтется на небесах, - Колдунья молола непотребства для своих зелий на нашей мельнице, люди! Вся наша мука, что хранится в амбарах, пропиталась ядом колдовства!

Женщины из простых вскипели совсем как молоко, которое поставили на огонь, да забыли. Розен тяжело покачал головой. Градоначальник едва смог различить его тихий голос среди общего гомона.

- Моя жена невиновна. Это я виноват в том, что она очутилась здесь.

- Бог поможет раскаяться в своей ошибке, - утешил его Паул.

Пол будто дрожал под ногами священника, совсем как шкура взбешенной кошки. Того и гляди провалится. Ведьму объявят невинной, а он? Он останется без всех ее секретов. Хорошо, если успеет пригубить зелье почти вечной жизни. Зря он оставил его на столе, нужно было где-нибудь спрятать. А лучше зарыть?! Да, совершенно точно, бутыль было необходимо прикопать во дворе.

- Я приглашаю к ответу уважаемого горожанина, первейшего человека во всем поселении - нашего кузнеца.

Вперед вышел широкоплечий мужчина высокого роста. Кожаные штаны подтверждали его профессию. Вот только вместо привычного фартука была надета рубаха.

- Я это, того, хочу сообщить. Честная женщина эта ваша Люция. Как ни заглянет, так глаза сразу в сторону отведет. Мы люди простые, работаем только в штанах, рубах нет ни на ком. Она ж даже и не посмотрит! Ходит, знамо, часто - то ножи подточи, то ножницы выправь, бывает, какую штуку попросит сделать по своему рисунку. Уж сколько я всякого барахла перековал. Знать бы, для чего оно нужно. Но не ведьма, точно. Сомнения нет. Ведьмы все охочи до мужицкой ласки, уж я-то знаю. И парни у меня все на подбор – рослые, крепкие. Другим с горном не сладить, - хмыкнул кузнец, - Баронесса ни на одного не глянула. А платила, бывало, втрое от обычной цены.

- Ведьма использовала кузню для своих дел. Ей были нужны знаки дьявола! Или его инструмент! - выкрикнул в толпу градоначальник.

Люция искренне расхохоталась. До чего могут исказить ее обычные дела люди. Маникюрный набор, секатор для срезания веток, бритвенно острое лезвие, чтобы снимать кору. Что такого в этих инструментах? Или кузнецу так не понравились ее щипчики для бровей?

Зачем только она решила остаться в этом мире? Родила сына? Помогала всем, кому могла? Добрая была, глупая и влюбленная! Зачем она повстречала Розена? Тот похож на быка. Потупил взгляд, расставил в стороны руки – точно, бык и в голове так же пусто. Она просто не привыкла, что мужчины бывают такими. Сильными, смелыми, готовыми стоять за тебя до конца. Вот и влюбилась как идиотка. Зачем только все это было ей нужно? Зачем вышла замуж, зачем здесь осталась? Но только с Розеном она была счастлива как никогда, в его руках искала любовь и защиту.