Отвергнутая жена

Глава 14

В кабинете барона праведной речью разразился священник герцога Улисского, присланный им же кардинал тихо дремал в углу у камина, перебирал безмерно длинные четки. Их каменные бусины щелкали, отмеряя время.

Розен возвышался за столом, напоминая лишь бледную тень себя прежнего. На что бы он ни смотрел, он неизменно видел Люцию. Ее черную косу, которая сама собой ласкала женское тело, теребила грубую ткань рубашки. Ведьма, точно ведьма. Ни на какой сквозняк такое не спишешь, да и не было в темнице сквозняка, он бы запомнил. И глаза ее наполнились светом, горели будто два факела. Не было в той комнатке ни лучика, ни огонька, чтоб в них отражаться. То демоническая сила лилась из супруги наружу.

Как ведьма смеялась! Смеялась над ним! И этот смех особенно будоражил душу барона. Звенящий, пронзительный, похожий на тот звук, который издают рассыпавшиеся по столу колокольцы.

Она посмела перечить! Ему! Много ли найдётся мужчин, способных хоть слово сказать против Розена? В его землях точно ни одного. По крайней мере живого.

Гордая! Дары не приняла! Даже сбитня не пригубила. Второй день сидит без воды и еды... Барон прикрыл глаза, ему не верилось, что его Люция способна так долго терпеть голод и жажду. Хрупкяа, тонкая, ни жира нет на ней, ничего. Только белоснежная кожа, прикрывающая великолепное женское тело будто дивный шелк. Как такая может легко сносить жажду и голод?

Может, ее кормит кто-то другой? Видел же он фигуру стража, что застыл перед решеткой темницы. Тогда барон решил, что кто-то подглядывает за ведьмой из любопытства, а то и проиграл спор. Но может статься, Люция околдовала стража точно так же, как и его самого. Да нет же! Ни причём здесь колдовство. Многого может добиться красивая женщина одним только взглядом.

Исключено! Ни один из стражей не сунулся бы носить его колдунье воду – побоялись бы и ее саму, и гнева барона. Разве что? Может быть, у жены был любовник? Стражи вхожи в замок, многих из них Люция видела подле себя.

Нет же! Не было у жены никакого любовника! Служанки бы проболтались наверняка. Разве что какой-то стражник был давно влюблен в его жену, вот и стал носить ей припасы. Или? Или жена угождает кому-то в обмен на еду.

Дикая мысль взборонила и так раненое сердце барона, посеяла ревность. Люцию точно прикармливает другой! Хочет урвать свое наслаждение тайно. Одного ее взгляда, оголенного плечика или колена достаточно для того, чтоб навсегда покорить мужскую волю. И делать ничего не придется. Таких как она больше нет! И не будет. И он сам скоро останется без жены.

Люция и так его отвергла, сказала, будто их брака больше не существует. Даже не спросила о сыне. Будто бы нет у нее больше семьи, будто наследник барона ее больше нисколько не интересует. Зенон уже сирота, мать отвергла его вот так запросто, не болит у колдуньи сердце о сыне.

Барон потряс головой, тугие вены вздулись на широкой, поистине бычьей, шее. Он не мог поверить в то, что потерял все и обратно уже ничего не вернуть. Жил же он один? Имел сотню любовниц, меч служил ему верой и правдой! Замок возвел на своих собственных землях. Легко сносил тяготы, радовался победам. Теперь же внутри стало пусто. Хоть все у него забери – лучше не станет. Сожги его замок – тоже душу нисколько не тронет.

И все из-за жены, из-за его любимой колдуньи! Вздумала насмехаться над ним! Посмотрим, как она заговорит на суде. Впрочем, такую как Люция, похоже, ничем не запугаешь. Околдовала, очаровала, душу украла...

Все громче разносился голос священника, все больнее теребил душу и, кажется, острым колом вбивался в живое сердце.

- Вы правы, ведьма взяла вашу душу в плен, милорд! Позвольте ее душу, освободить, пока еще не поздно!

- Возведу ее на костер, поглядим как тогда взмолится!

- Колдуньи боятся смерти.

- Нет, с Люцией и это не поможет.

- Все в руках бога!

- Я поставлю на землю корзину с малышом Зеноном. Посмотрим, что тогда она скажет. У любой матери дрогнет сердце от детского плача.

- Ваш сын, - священник понизил голос, и кардинал приподнял набухшие веки, - колдун. Он зачат от самого дьявола. Лучше избавить невинную душу от этого бремени. Огонь вам поможет.

- Огонь поможет. Я размахнусь люлькой, когда хворост немного займется. Будто бы хочу и нашего сына бросить в костер, тогда жена станет готова на все. Она согласится вернуться в свои комнаты.

- Вы заблуждаетесь! - побелел священник. Нахмурился суровый кардинал.

- Пожалуй, так. Нельзя допустить, чтоб хворост занялся. Люция обожжет свои ножки.

- Если вы рискнете освободить ведьму, - послышался хрипловатый голос кардинала, - Вас ждёт отлучение от святого престола великой церкви. Колдунья должна быть сожжена во имя мира на ваших землях. Иначе крестьяне поднимут бунт и будут правы.

- Вы так думаете?

Розен будто пришёл в себя, сознал, что слишком многое сказал при церковниках. Он понимал, что стоит ему начать помогать Люции - с замком можно навсегда попрощаться, как, впрочем, и с титулом, и с богатствами. В лучшем случае удастся сохранить те немногие вещи, которые можно поднять с собою в седло.

Да и пес с ним, с тем замком! Возьмет горстку стражей, поседлает коней, перед собой в седло посадит Люцию, как бы жена ни сопротивлялась, он удержит ее рядом с собой. Зенона вручит кому-нибудь из надёжных людей. Мерным галопом они отправятся на Восток, отъедут от замка, неторопливо пересекут границу. С Василием Третьим дела будет вести проще, чем с Карлом Пятым. Отстроит он еще себе новую цитадель, главное только, чтоб Люция рядом была.

Не даст он ей от себя отречься, бросить Зенона. Вместе уедут. Только нужно понять, кто его соперник. Кто из стражей подходил к решетке темницы. С этим человеком он должен разделаться. Люция вновь будет принадлежать только ему одному. Всей своей ведовской душой!

- Я знаю, о чем говорю, ведьма должна быть сожжена, - неторопливо продолжил кардинал, - Что касается младенца Зенона, - кардинал переглянулся со священником, - Говорить об этом рано. Нужно выждать немного, время покажет, есть ли у младенца душа. Мы станем молится о нем.