Отвергнутая жена дракона, или Хозяйка магического приюта

Глава 5

В ответ — молчание.

Не понимаю, что происходит, но при этом радуюсь, что я не разделась до конца.

И вдруг… Прямо из воздуха около стены вылетает нечто ярко-розовое, воздушное и в несколько частей приземляется на светлый мраморный пол. Нет, это больше не мое платье, а его жалкие ошметки.

Протерев глаза от воды, внимательно наблюдаю за происходящим. Значит, невидимый воришка оказался вандалом?

Хмурюсь. Мне не жалко платья. Гораздо больше волнуюсь за обладателя тоненького смеха — ребенка, кажется, девочку. Что она делает в глухомани без присмотра взрослых? Нет, я понимаю, что прямо сейчас она развлекается порчей чужих вещей, но что она делает в целом?

Где ее родители?! Как ей помочь?

Найди я малыша без присмотра взрослых в прошлой жизни, позвонила бы в полицию, А здесь как реагировать, в глубоком средневековье? Тут нет ни телефонов, ни полиции, а детей прямо посреди улицы забирают какие-то ловцы!

Самое логичное — разузнать, где родители, а потом аккуратненько вернуть ребенка на их попечение.

Медленно провожу ладошкой по поверхности воды, разгоняя круги. Спрашиваю небрежно:

— Ты хочешь есть? У нас после ужина остались вареные яйца. Мария варит их сразу десятком, а потом прячет в надежном месте и потихоньку ест, как проголодается. Знаешь где они лежат?

В ответ — тишина.

Предпринимаю новую попытку диалога.

— Или, может, хочешь чай с медом?

И снова молчание.

— Знаю, вокруг полно капусты и яблок. Но разве этого хватит для растущего организма? Тебе нужно сытно есть. Наверно, ты скучаешь по вкусной, горячей еде?

Через несколько секунд раздается нежный девчачий, но очень эмоциональный голосок:

— Я вам не дурочка! Можете, что угодно говорить! Как угодно меня заманивать! Ни за что не поверю! Я про вас все знаю!

— Про меня? — ошарашенно восклицаю. — И что ты про меня знаешь?

— Вы… Хитрая. И вы ненавидите детей.

— Вот это точно неправда! Послушай. Ты, может, знаешь прежнюю меня, но скажу честно. В моей жизни кое-что произошло, и я изменилась. Сейчас я просто хочу, чтобы ты нормально поела.

— Какое вам дело до меня?

— Сама не понимаю, — признаюсь со вздохом. — Мне неприятно думать, что ты голодная. И что рядом с тобой нет взрослого, кто мог бы защитить.

— Меня не надо защищать! Я сама о себе позабочусь. Так что лучше о себе волнуйтесь!

— Да уж. Ты бесспорно талантлива. Не каждая сумеет так ловко оставаться невидимой. Как ты это делаешь?

— Просто делаю, — отрезает девочка.

Ого, какая бунтарка!

По голосу ей лет восемь, а по уровню колючести — она переплюнет любого подростка! По крайней мере, в моем воображении классические подростки разговаривают именно так.

— И делаешь это просто виртуозно! — поддакиваю ребенку. — Думаю, такую смышленую девочку очень любят родители. Они знают, где ты? Что с тобой? Они, наверно, волнуются?

— Родители… — судя по пренебрежению в голосе, девочка имеет на них зуб. — Вы за моих родителей волнуетесь? А за Интернат, который меня не получит, тоже волнуетесь? А за Ловцов, которым никак меня не поймать?

— При чем здесь Интернат и Ловцы? — хватаюсь за голову от ее логики. — Я говорила про родителей! Где твои папа и мама?

— Милонька, — своим появлением в дверях со стопкой тряпок в руках Мария прерывает наш разговор, — ты никак сама с собой болтаешь? Али напеваешь? Ой, а чего это у тебя за тряпицы валяются? Это же платьишко твое было… Охохонюшки мои, что тут творится?

Женщина складывает на скамье стопку вещей и поднимает с пола разорванные куски ткани. Внимательно на меня поглядывает:

— Ты сама порезала аль кто помог?

— Да какая теперь разница? — вздыхаю.

— Ну, коль тебе без разницы, то ладно. Вот, смотри-ка, я тебе принесла вещи прежней хозяйки. Я их простирнула в речке. Все чистенько.

— Спасибо!

— А насчет хулюганов, что такое красивое платьишко испортили, ты не беспокойся. Они свое скоро получат.

Что-то в ее интонациях заставляет меня насторожиться.

— Вы знаете, кто это делает?

Женщина уклончиво качает головой.

— Мы их отловим, хулюганов-то, — она вдруг подмигивает. — Они еще не знают, но им недолго осталось безобразничать. Я не даром свой хлебушек ем. Уж порядок в хозяйском доме наведу!

— Что вы имеете в виду? — сразу напрягаюсь.

Мне не по душе туманные намеки, но она опять лишь качает головой, будто мой вопрос не расслышала.

— Тебе можа еще чего надо? Так я принесу. Говори, не стесняйся!

— Нет, спасибо! У меня все есть. Вы лучше скажите, что вы имели в виду про отлов хулиганов?

— Та ничего особенного. Они свою магию растратили. Пока не восстановятся, не смогут тебе вредить. Ладно. Время — не муха. Улетит — не поймаешь. Так что пойду я, — женщина поворачивается к двери, опять игнорируя мой вопрос, — Ты, как помоешься, приходи на кухню. Я тебе все покажу и ключи дам от хозяйской спальни.

На этих словах женщина выходит, оставляя после себя легкий налет тревоги. Что она не договаривает? Разве это нормально втихаря от хозяйки что-то делать? Я, конечно, еще плохо ориентируюсь в происходящем, но чувствую, что-то тут не так.

Старушка партизанит. Из нее клещами информацию не вытащить!

Может, невидимую девочку удастся разговорить?

Из теплого бассейна перехожу в горячий. Потом в ледяной. Оттуда выскакиваю, как пробка и — бегом в горячий. Потом, согревшись, снова пересаживаюсь в теплый.

Жду невидимую гостью, но она, как сквозь землю провалилась. Не приходит.

Когда мне надоедает отмокать в воде, иду за ширму, взяв полотенце и одежду.

Одежду сознательно не вешаю на перекладину ширмы.

Чтобы не досталась хулюганам.