Отвергнутая жена дракона, или Хозяйка магического приюта

Глава 13

Когда заканчиваю, Мария одобрительно похлопывает меня по плечу.

— Во-от! Теперь поняли? Ухаживайте за ней, как за собой — не забывайте кормить, чесать. Корове ласка нужна, тогда и молочко будет сладким. Вижу, Златорожка вас, как родную приняла. Вот и хорошо. Вот и ладненько.

Я переставляю потяжелевшее ведро из стойла в проход. Ведро с молоком светится мягким белым светом в полумраке коровника, подтверждая, что это не сон, что я реально это сделала! Я только что подоила корову, товарищи! Видели бы меня сейчас коллеги из прошлой жизни — глазам бы не поверили!

Едва заканчиваю с первым боевым крещением, как Мария принимается за новые наставления. Не отходя далеко от кассы, начинает вбивать в меня азы ухода за коровой. Грубоватый голос звучит так, точно она обращается к ребенку, которому придется повторить все не один раз.

— Корова доится дважды в день, утром да вечером, не забывайте!

Она поднимает крепкую, загрубевшую руку и загибает пальцы.

— Первый — как солнышко встанет, а второй — перед тем, как оно за гору скатится. Утречком подоите — молочко сладенькое, вечерком — пожирней.

Я быстро моргаю, пытаясь представить себя, встающую в такой нечеловеческий час без будильника для того, чтобы отправиться в коровник.

— Кормить её надо хорошо, — продолжает она, — сено, овёс и свёкла. А лучше всего — свежая трава, да побольше. Сено и трава — это основа, а вот овёс да овощи — добавка, чтоб молочка больше дала. Вода всегда должна быть свежая, чистая. Вот поди за этой Златорожкой поухаживай плохо, так она тебе молока мало даст. Умные они, коровы, каждую мелочь чувствуют.

Мария шагает к деревянному ящику в углу и берет пригоршню овса. Показывает мне в сухой ладошке.

— Вот это — как сладость для неё. Не часто, но пусть поест. Свёкла — утром и вечером, по большому куску.

Пока впитываю информацию, она ловко высыпает овес в корыто, и Златорожка принимается его жевать, тихонько похрустывая.

— Теперь про выгул, — продолжает Мария. — Корова не дерево — ей ходить надо! В поле выводите её, часиков на пять-шесть. Чем больше гуляет, тем лучше молоко. Я из-за ворья ее в коровнике держала, но под присмотром — так можно и дать ей погулять.

Она показывает на широкий луг за полем с капустой и яблочным садом.

— Травки там навалом — пусть ест, гуляет. Но за ней пригляд нужен! У коров нрав такой: могут забрести куда-нибудь в чащу, да потом ищи-свищи. Раньше можно было к колышку привязать, и она знай себе, гуляет на одном месте. А теперь вот из-за ворья не отпустить.

Я вздыхаю, представляя себя, бегущую за коровой по холмам. Увы, мой богатый офисный опыт не подготовил меня к погоне за рогатым скотом.

— Ну что, — говорит Мария, видя мою задумчивость, — ухаживать-то за ней надо ещё и телесно. Чесать, чистить. Как захочешь, чтоб шубка её блестела, так бери вот эту вон щетку и прочищай. Каждый день! Она ласку чувствует, а ухаживай плохо — так и молоко тебе кислятиной отдаст.

Старушка поднимает большую жесткую щетку и привычным, наработанным движением проводит по тугому коровьему боку. Животинка лениво мычит, но похоже, ей нравится этот массаж. Я подхожу ближе и смотрю, как шерстка под щеткой расправляется. Забираю щетку и стараюсь в точности повторить движения Марии. Златорожка снова мычит — надеюсь, это она на коровьем говорит «спасибо!»

— А, главное, не забывайте: корова в стойле долго не стоит, готовьте ей хорошее место для сна. Подстилка из соломы — да чтобы сухо было, иначе заболеет.

Я киваю, чувствуя в голове перегруз от этой бесконечной цепочкой правил. Мария замечает моё замешательство и усмехается, легонько похлопывая меня по плечу:

— Да ладно вам, будет волноваться! Всё это поначалу кажется делом сложным, а вот как привыкните, будете Златорожку, как родную, привечать. Она вам и молочком вкусным отплатит, и добрым нравом. Главное — не лениться и следить за ней.

Смотрю на корову и качаю головой. Даже не верится, что желание спасти детей привело меня к гордому званию доярки!

— Теперь идем в курятник? — предлагаю.

Мария одобрительно кивает.

Идем по извилистой тропинке к курятнику, который выглядит со стороны обычным сараем. Небольшое, но крепкое строение изнутри кажется еще меньше.

Земляной пол устлан соломой, а вдоль одной из стен установлены небольшие деревянные ящики с высокими бортиками и наполненные соломой. В таком вот подобии гнезда уютно пристроились пестрые курочки, чтобы нести яйца. Вдоль стен, чуть выше уровня пола, прибиты небольшие деревянные перекладины — насесты. На них тоже сидят куры, уютно друг к другу прижавшись.

В дальнем углу стоит поилка, деревянная миска, в которую наливали воду. Вода там чуть мутная, и Мария ее сливает на землю за дверью сарая. Идем к колодцу, что стоит рядом с сараем, и набираем воды. Чистую воду аккуратно наливаем в поилку. Рядом с поилкой находится кормушка, длинная, деревянная и слегка потертая временем, заполненная остатками зерна. Зерно рассыпано по всему полу вокруг неё, и куры время от времени подбирают его, стуча клювами по земле.

Запах здесь уже совсем другой: смесь сырого дерева, сена, перьев и какого-то тонкого, чуть кислого аромата, словно кто-то незаметно распылил по воздуху капельку уксуса. Куры то и дело кудахтают, перекликаясь между собой, а петух, гордо взирающий с верхушки насеста, смотрит на нас, как на непрошеных гостей.

— Ну что, хозяйка, готовьтесь, — заявляет Мария с хитроватой улыбкой.