Отвергнутая жена дракона. Хозяйка мертвого города

1. Ты без меня -- никто!

— Ты без меня никто! — бросил мне в лицо муж-дракон. — Через неделю сама приползёшь обратно.
А чтобы унизить окончательно, отправил меня в Мёртвый город: развалины на краю империи, где пустуют дома, по дорогам рыщут разбойники, а ведьм отдают Ордену без суда и следствия.

Он думал, я сломаюсь. Но он не знает, что в теле его «слабой» жены теперь живет та, кто привыкла возрождать города из руин. Так что я спасу ведьм, отстрою город, соберу тех, от кого все отвернулись… и спасу самого опасного дракона Империи, врага моего мужа, Черного герцога.

В тексте есть:
⛏️ решительная попаданка
⛏️ восстановление Мертвого города из руин
⛏️ опасный и таинственный герой
⛏️ властные непримиримые драконы
⛏️ интриги и тайны
⛏️ ХЭ

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

***

— Ты — никто! Пустое место!

Мою щеку обжигает что-то, похожее на пощечину, в голове стоит гудящий звон, а ледяной холод пробирает до костей.

Что за ерунда?!

«Так, спокойно, Марина, дыши, — мысленно приказываю я себе. — Последнее, что я помню, это как подломились леса на старом заводе и я упала. Очередной косяк подрядчика. Так, а где тогда скорая? Где этот недоделанный прораб?»

Я прислушиваюсь к своим ощущениям, но вместо боли от ушибов горло вдруг перехватывает чужая липкая паника. Меня накрывает удушающей волной странных эмоций: хочется сжаться в комок, упасть на колени, забиться в угол и завыть от отчаяния и разбитого сердца.

Стоп.

Какое еще разбитое сердце?

Мне сорок пять лет. Последний раз мое сердце разбивалось пять лет назад, когда бывший муженек Игорь отжал мою долю в бизнесе, а потом ушел от меня к молоденькой дизайнерше и с тех пор мое сердце работает исключительно как насос для крови.

Опять я думаю не о том.

Самое главное, что кроме боли в щеке вроде больше ничего я не чувствую. Переломов нет.

Медленно, преодолевая противную дрожь в непривычно слабых мышцах, я опираюсь ладонями о пол. Камень? Причем, не какой-то, а отполированный мрамор. Откуда тут он? Мы же все бетоном заливали.

Открываю глаза. Картинка сначала плывет, но быстро фокусируется.

Вокруг какие-то нелепые высокие своды, стрельчатые окна с витражами. И толпа ряженых женщин в пышных платьях и мужчин в расшитых камзолах.

Все как один смотрят на меня с такой нескрываемой брезгливостью, будто я какое-то насекомое.

А прямо надо мной возвышается он.

Высокий, широкоплечий, затянутый в идеально сидящий черный костюм странного кроя. Пугающе, хищно красивый. Идеально очерченные скулы, жесткая, презрительная линия губ, темные волосы.

И глаза — цвета колотого льда, в которых плещется абсолютное превосходство.

Порода и власть чувствуются в каждом его жесте. Типичный альфа, привыкший, что весь мир прогибается под него одного.

— Ты слышишь меня? Ты не принесла пользы моему дому, — чеканит этот брюнет. Его глубокий, рокочущий голос отдается эхом под сводами. — Ты не усилила мою магию. Твоя слабость позорит мой род. Ты — ничтожество.

Я моргаю. Чего? Какая еще магия? Какой род?

Мой мозг архитектора лихорадочно ищет объяснение.

Может, у меня все-таки сотрясение? Или, может, мой бывший совсем поехал крышей и нанял актеров погорелого театра, чтобы отомстить мне хотя бы так?

Ну уж нет. Я с вороватыми поставщиками из-за каждой бракованной балки насмерть билась, меня этим дешевым спектаклем не возьмешь!

Вместо того чтобы зарыдать — а судя по предвкушающим лицам толпы, от меня ждут именно этого, — я медленно поднимаюсь на ноги. Колени предательски дрожат, но я заставляю себя выпрямить спину.

Брезгливо отряхиваю пыль с подола странного платья, в которое наряжена.

— Так, — говорю я своим фирменным, стальным голосом главного архитектора, от которого обычно седеют прорабы. — Мужчина, вы вообще кто? И кто вас пустил на объект? Какой дом, какая магия? У вас с головой всё в порядке?

В огромном зале повисает звенящая, мертвая тишина. Кто-то из ряженых женщин потрясенно ахает и прикрывает рот веером.

Красавец замирает. В его ледяных глазах на секунду мелькает искренний, неподдельный шок. Женщина, которую он только что смешивал с грязью, вдруг отчитывает его, как проштрафившегося школьника!

Но шок тут же сменяется бешеной, первобытной яростью.

— Милорд Эрдан... — испуганно блеет какой-то лысеющий старичок в балахоне, выступая из толпы. — Кажется, леди окончательно повредилась рассудком от горя...

Ага, значит, этого аниматора зовут Эрдан. Запишем.

— Рассудком? — обманчиво тихо, с угрожающей хрипотцой переспрашивает Эрдан.

Воздух вокруг него внезапно сгущается.

Становится тяжелым, липким, как перед страшной грозой. Я пытаюсь сделать вдох — и не могу. Воздух царапает легкие. Температура в зале стремительно падает, изо рта вырывается облачко пара.

Он делает плавный, угрожающий шаг ко мне. И я вижу то, от чего по позвоночнику скатывается капля ледяного пота.

Зрачки в его глазах сужаются, вытягиваясь в узкие, вертикальные щели. Прямо как у смертоносной рептилии.

Я инстинктивно дергаюсь назад, но невидимая, чудовищная сила вдруг бьет меня в грудь. Меня отрывает от каменного пола. Швыряет назад и намертво впечатывает спиной в ледяную колонну.

Горло сдавливает невидимая стальная хватка.Ноги беспомощно болтаются в полуметре над полом. Я хриплю, пытаясь оторвать от своей шеи то, чего не существует физически.

А Эрдан стоит в трех шагах от меня.

Он даже не поднял руки. Он просто смотрит на меня своими жуткими, нечеловеческими глазами, и его аура буквально расплющивает меня по камню.

Обычные актеры и аниматоры на такое не способны.