Отвергнутая жена дракона.Теплицы попаданки

Глава 9

Под «конвоем» меня проводили к дому Эстер, причём на лицах женщин было такое удовлетворение, что меня затрясло. Что я теперь буду делать? Через сколько голод и холод сломят меня?

Не поворачивая головы, открыла дверь, ещё не зная, какой подарок мне преподнесла судьба. В спину прилетело.

— Поделом ей.

Лишь выпрямила плечи и зашла в темноту дома. Трудно описать, от чего заслезились глаза, то ли от запаха дыма, то ли от вони, какая присуща грязным, пыльным помещениям.

Разве здесь кто-то мог жить? А если и мог, то мама помоги!

— Эстер, — обратилась в темноту дома.

Окошки были настолько закопчены, что свет почти не проникал через них. Из угла, где, стояла кровать, послышалось кряхтение. Воз каких-то лохмоток вдруг зашевелился, и я увидела старушку, что открыла сонные глаза.

— Чего тебе? — воинственно бросила она. — Ещё жива. Дом занят мной.

Внутри колыхнулось что-то болезненное. Её смерти ждали, чтобы занять дом, а с умирающей селиться никто не хотел.

— Простите, но меня к вам сослали, — обречённо сказала, смотря на бедную старушку.

— Что ж, а от меня отказались, — грустно улыбнулась Эстер, уставившись в закопчённый потолок. — Я больше не могу работать. Силы покинули меня. Старость никого не щадит.

Мне вспомнилась моя бабушка.

Я помнила её сухенькой старушкой. Неугомонной труженицей, в идеально чистом, белом платочке с синими цветами. У неё были самые добрые на свете глаза, и сухие тёплые ладони, что могли вмиг отогреть.

Эстер была похожа на неё. На глаза навернулись слёзы. Давно я не плакала. А тут как ливануло.

Сев на стул рядом с кроватью, положила голову и тут же ощутила, как женщина положила ладонь на мою голову.

— Поплачь, девочка. Слёзы очищают душу. А потом поёшь, поди голодная? Заодно и расскажешь за что тебя.

Подняла заплаканное лицо на старушку, она будто и не сильно удивилась, тому, что я оказалась у неё в доме.

— Я не буду вас объедать. Самой есть нечего. Знаю, что Лора носит вам еду.

Эстер вдруг хитро улыбнулась, а потом села, откинув от себя лохмотья, что оказались одеялами.

— Так, пусть носит, я ж её не прошу и не отказываюсь. Милая, я здесь живу почитай пятый десяток. Научилась и прятать, и экономить. И не выкай мне, я ж не госпожа.

От удивления открыла рот, старушка оказалась с сюрпризом.

— От своих прятали? Погоди, — подошла помочь ей, но Эстер ловко слезла с кровати, — ты…ты… не умираешь?

— Да какие они свои. Демоны в подземельях и то более милосердны, но я не осуждаю их. Женщин такими сделала жизнь здесь. Герцог довёл общину до этого состояния. А что до моей смерти, пусть ещё задержится костлявая.

Эстер достала из стола металлическую миску, в которой лежала варёная картофелина, та, что должна была стать моим ужином.

— Ешь, ешь. Я пока очаг растоплю. Топлю по-чёрному, нос не вороти. И рассказывай давай, тебя то, за что?

Я не заметила, как съела картошку, и так же не заметила, как начала рассказывать, про бывшего мужа, про то, как повозка перевернулась на мосту, как съездила на поклон к герцогу и что из этого получилось. Про то, что я «не местная» утаила.

Эстер слушала внимательно, засовывая в очаг крепкие поленья. Удивилась этому, потому что видела, как Лора топилась тонкими веточками и пожухлой травой, и на то, чтобы собрать их, нужно было получить разрешение. Скрипнула зубами.

— Молодой герцог совсем развратил общину. Раньше мы жили иначе. Нормально. Отец нынешнего герцога и его жена были добры к нам. Помогали. Лес и река были открыты для нас. Да, мы сажали грядки, но никто нас не обдирал. Община давала ровно столько, сколько могла. Этот ирод, как только стал герцогом после смерти отца, сразу же изменил нашу жизнь, извратил всё, что было свято для нас. Создал нечеловеческие условия и как демон-искуситель подкупал женщин, чтобы свидетельствовали против своих, чтобы дрались за кусок хлеба с его стола. Мы для него, как солдатики для малышей, можно оторвать голову, сломать руку, игрушки.

Дракон. Одним словом.

— Как ты выжила?

— Во всём свои положительные стороны. После того как я слегла и меня окрестили умирающей, я правда думала, что настал мой конец. Но нет. Отлежалась, полегчало. И выяснилось вот что, про меня забыли, ждали моей смерти, а мне жилось всё лучше и лучше.

— Ты симулировала?

Эстер с кряхтением выпрямила спину, а потом виновато потупила взгляд.

— Я могу спокойно ходить в лес, мне не нужны разрешения. Конечно, я делаю это ночью, а днём сплю, но в моём доме всегда тепло, и у меня есть еда.

Очаг весело затрещал, и на душе стало легче. Страхи постепенно отступали.

— Сначала покажу тебе, потом сама станешь ходить. Не бойся, и ты выживешь и твоё дитятко.

Хмыкнула. Всё-таки решив, что старушка умом повредилась в этой своей партизанской войне.

— Я не бе-ре…

— Рей, я…я беременна от тебя…

— Браво, какой прекрасный спектакль. Даже если это было бы правдой, думаешь, поверил бы?!

Воспоминание всплыло в памяти будто ждало своего часа. Не может быть! Нет! Господи! Виктория была беременна? Или?

— С чего ты взяла Эстер? — старуха вскинула белёсые брови, будто я сказала глупость, и я поспешно добавила, — После того как я попала в холодную воду, не могла и подумать, что ребёнок выжил. Я столько была в горячке.

Наверно. Придумывала я на ходу.

— Раньше во мне была сильна лекарская магия, сейчас я уже не могу лечить, но чувствую. С твоим ребёнком-драконом всё в порядке. Он сам себя может защитить, даже в твоём чреве. Почему муж всё равно избавился от тебя?

От шока меня затрясло. Одно дело отвечать только за себя, а тут ещё и беременность. Зная сколько нужно лекарств, питания и отдыха беременным, сердце болезненно сжалось.

— Он мерзавец.

Эстер хмыкнула, а потом подвесила котелок с водой над очагом, а я дрожащими руками коснулась плоского живота. Слёзы снова заструились по щекам. У меня не было детей. Моя матка оказалась не приспособлена для вынашивания детей. Так сказал врач, после очередного выкидыша. И я перестала бороться с природой, бросив кипучую энергию в свои любимые теплицы и небольшое подворье. Они стали моими детьми. А тут…