Отвергнутая жена, или Гостевой дом "Драконья нора"

Глава 4

Руки служанки умело летали над причёской, сооружая на моей голове какое-то подобие птичьего гнезда. Талирика придирчиво осматривала меня со всех сторон, и на её лице застыла маска недовольства. Кажется, ей было не по нраву, что сейчас происходило. А я просто не вмешивалась. Кто знает, какая у них тут мода.

Надо признать, что внешность Вероние досталась приятная, и после того, как меня всё же оставили одну в башне, я внимательно оглядела себя в зеркало.

Черничные глаза, пожалуй, были главной изюминкой на лице. Добавьте к этому черные брови, длинные загнутые ресницы, немного курносый нос, еле приметную россыпь веснушек и каштановые вьющиеся волосы почти до самого пола. Раньше я была уверена, что такое просто не может вырасти на чьей-то голове, а теперь понимала, что они настоящие! И принадлежат мне!

С собой удалось договориться не сходить с ума, а просто влиться в события и действовать по ситуации. И вот через сутки мне позволили спуститься вниз, чтобы преподать несколько уроков этикета, касательно нахождения за столом и поведения при встрече. Конечно, моя предшественница всё это умела, я же не знала, как следует сидеть, что брать, с кем говорить и как делать кникенс.

Мне запретили рассказывать прислуге о случившемся. Для них я должна была оставаться той же Веронией, с которой они знакомы. Только оказалось, что альму прекрасно знают не только потому, что она госпожа. А потому что она была здесь наряду с остальной прислугой.

- Ничего себе, как теперь перед тобой носится Талирика, - зашептала мне жарко молодая симпатичная горничная, кажется, я слышала, как её называли Лейма. - Говорят, у тебя, наконец, открылся дар, - сыпала сплетнями, и тут же захотела, что называется, услышать из первых уст. - Это правда, Ния?

Она с таким интересом уставилась на меня, что я не могла просто от неё отмахнуться, а потому кивнула.

- Это ужасно, - тут же округлила она глаза, - потому что крейт...

Но договорить ей не дали. Талирика бросила полный ненависти взгляд на служанку и взяла меня под локоток, строя из себя близкую подругу.

- Модистка почти подъехала, - шептала мачеха, - она перекроит на тебя одно из платьев Гвианы. Уверена, ты покоришь Эммета, - подарила приторную улыбку, отчего мне тут же захотелось сбежать. К чему мне вообще кого-то покорять?

Я совершенно не собиралась замуж, тем более за какого-то незнакомца, тем более за того, о ком шепчутся по углам служанки. Если он богат, то обязательно стар и уродлив!

Это негласное правило должно было стать бесспорной истиной.

- А где мои платья? - решила я уточнить, потому что, если мы с Гвианой сёстры, то отчего у неё имеется целый гардероб, а у меня нет ничего приличного, чтобы выйти в свет?

Горничная бросила на меня изумлённый взгляд, делая вид, что занимается уборкой, а я поняла, что спросила какую-то глупость.

- А вот и модистка, - не стала отвечать на мой вопрос Талирика, отправляясь встречать якобы подоспевшую гостью.

- Ты нарочно её дразнишь? - шепнула Лейма, пытаясь удержаться от смеха. - Представляю тебя в кружевом платье со щёткой для камина.

А вот и довольно грустный факт: мою предшественницу заставляли здесь работать, ущемляя права альмы. Будто в сказке про Золушку. Правда, там были две вредные и противные сестрицы. У меня же одна обычная серая мышь.

- Где мой отец? - так же шёпотом спрашиваю у служанки.

- Кажется, ему стало ещё хуже, - вижу скорбь на красивом лице и сожаление. Значит, всеми делами здесь заправляет злая мачеха. Интересно, он в курсе, что я якобы вернулась?

На ум приходят слова Анхеля про то, что Юля должна была умереть, и вспоминаю странное совпадение. Мне было три года, когда я неудачно упала. Кома длилась чуть больше недели, прежде чем я пришла в себя, и врачи называли это чудом.

Помню об этом лишь со слов матери, она не любила рассказывать, считая, что даже моя память отторгает такие подробности. Теперь оказывается, что на самом деле мне нечего помнить. А те странные сны, о которых я рассказывала, на самом деле правда?

Округляю глаза, потому что вспоминаю зелёную комнату с тяжёлыми портьерами, массивный письменный стол, где я пряталась, и хрупкую женщину, которая что-то шептала мне на ухо, пока за дверью раздавались чьи-то голоса. Конечно, слова забылись, но образы остались до сих пор. И теперь, когда я стою в гостиной с вычурной лепниной на стенах, портретами неизвестных мне людей и канделябрами на каминной полке, я начинаю испытывать дежавю.

- Дорогая, - Талирика вырывает из задумчивости, утягивая в соседнюю комнату, и начинается примерка, где модистка принимается работать на мне. Удивительно, но ни разу не задевает иглой или булавкой, а я пытаюсь сосредоточиться на деталях.

- Кх-кх, - вырывает она меня из задумчивости, показывая а сторону ножниц и отрезов, которые плавают по воздуху. Но я смотрю на неё с непониманием, а на предметы с удивлением.