Отвергнутая жена, или Гостевой дом "Драконья нора"

Глава 5

За недолгое время, которое я провела на новом месте, настолько прониклась мачехой, что хотелось бежать от неё без оглядки. И сейчас, стоя перед большими резными двустворчатыми дверьми замка Ингвиона, испытывала испанский стыд за Талирику.

- Это немыслимо! - кричала она, привлекая к себе внимание. Как оказалось, смотрины закончились раньше, поскольку претенденток на роль невесты было не так много, и практики определились с выбором.

- Доложите его светлости, что мою девочку должны посмотреть!

Надо же, она назвала меня своей девочкой, хотя, как только стала леди Даэрон, сразу же принялась выполнять роль мачехи, которая терпеть не может падчерицу. Об этом поведала Лейма, когда мы остались наедине. Я же решила ни о чём ей не рассказывать, зато узнала, что отец прикован к постели уже около десяти лет. После того, как лошадь на охоте понесла, и он напоролся спиной на сук.

Даже в магическом мире такое было не подвластно лекарям. Или же не нашёлся тот, кто способен исцелить Сайроса Даэрона. Как бы то ни было, после смерти матери он снова женился через два года, но никогда не был счастлив. Опять же по наблюдениям прислуги.

Я позволяла им выговориться, впитывая каждое слово, потому что чувствовала: всё же имею отношение к этому миру.

Что касается смерти Аманды Даэрон, моей матери, версии разнились. Одни говорили, якобы она сама сбросилась с утёса, что расположен неподалёку, и её обнаружил отец. Другие утверждали, что именно альм виновен в её гибели. Третьи, что она поплатилась за связь с любовником, который её отравил.

Как бы то ни было, все мнения сходились в одном: леди Аманда была мертва уже довольно давно.

Мачеха продолжает концерт около дома одного из влиятельный драконов Эрцага, а я рассматриваю невзрачный сад, который пришёл в запустение. Деревья давно никто не подстригал, оттого крона выглядела неухоженный, с торчащими в разные стороны ветвями, садовые дорожки поросли травой, пробивающейся между небольшими жёлтыми булыжниками. Часть кустов погибла, являя собой жалкую картину на фоне цветущих собратьев, и тянула в голубое безоблачное небо деревянные руки, напоминая о том, что у всего есть конец.

Эммет Ингвион мог позволить себе десяток садовников, тем не менее, он превратил сад в парк уныния. Значит, дело тут было в другом.

- Говорят, он проклят! - делилась сплетнями накануне Лейма. - А всё потому, что чересчур заносчив. Вот что бывает, когда считаешь других ниже себя.

- Проклят? - я не верила в порчи и сглазы, только посмотрите, где я теперь!

- Кажется, это старая ведьма, - продолжает она шептать, когда на кухню входит Гвиана.

- Твоё дело мыть котлы, - холодно замечает сестра, и Лейма тут же отвернулась, хватая тарелки и включая воду. - И это была фейри, - надменно говорит мышь, гордо подняв подбородок.

Если перекрасить её блёклые волосы, сделать татуаж бровей, увеличить губы при помощи помады, она бы не выглядела такой невзрачной. Рост можно было бы скорректировать каблуками. Но мир моды там, а она здесь. И внешность прекрасно отражала характер.

Её руки складываются на уровне живота.

- Глупая маленькая выскочка эта фейри, ну совсем, как ты, - указывает она пальцем в мою сторону, отчего я поднимаю брови в изумлении. Я - выскочка?

- Надеюсь, её казнят, - добавляет тут же. - Всё же драконы - высшая из рас!

Смотрю, как она исходит ядом. Надо же, какая заносчивая и отвратительная.

- Неужто думаешь, что я поверю в твоё перерождение? - задаёт вопрос, неизвестно кому, а Лейма застывает, вбирая каждой клеточкой слова Гвианы. - А знаешь, я даже рада, что у тебя пробудился дар, потому что совершенно не жалко, если Эммет выберет тебя!

- Гвиана! - мачеха грозно рычит в её сторону, останавливая тираду, а я совершенно этому рада. Что хотела сказать мышь? Почему ей должно быть жалко хоть кого-то? Это же крейт! Первый после императора. Завидный жених и всё такое.

Видимо, я права, и он слишком стар и уродлив.

Но к моему удивлению, когда нас всё же пускают в замок, решив, что мачеха отправится по улицам города поносить имя его светлости, я вижу, что жених довольно молод и красив. Он сидит в кресле, уложив ногу на ногу, и его лицо слишком бледно в полумрачной комнате, когда на улице вовсю светит солнце.

- Эта альма уверяет, что вы обязаны оценить её дочь по достоинству! - уведомляет его камердинер, когда мы входим в комнату.

Хозяин бросает на меня мимолётный взгляд, будто ему совершенно безразлично, как будет выглядеть его будущая невеста, и машет кому-то рукой. Тотчас от стены отделяется до этого момента незамеченный человек и, ухватив меня за руку, бесцеремонно вытаскивает на центр большой неуютной комнаты. Отпустив, наконец, он раздувает ноздри, будто принюхиваясь к чему-то, и принимается обходить меня по кругу. Затем подносит ладони настолько близко, что ненароком касается спины, отчего я вздрагиваю. Он совершенно не ронравился мне. Анхель, прежде чем что-то делать, объяснял прописные истины. Этот же был больше похож на умалишённого, но, кажется, Эммета его поведение нисколько не смущает.