Отвергнутая жена, или Гостевой дом "Драконья нора"

Глава 14

Комната, которую для меня подобрала Терла, была куда уютнее той, где мне пришлось провести последнюю неделю. Несмотря на беспорядок и пыль, она не казалась тюрьмой или последним пристанищем. Здесь будто появилась надежда на то, что всё наладится. Служанка дёрнула покрывало, снова чихая, и я последовала за ней, потому что и до моих ноздрей добралась пыль.

- Невыносимо, - сказала в нос, сворачивая постельное бельё и уходя куда-то прочь. – А ты, бездельник, - послышался её голос, - распряги лошадей.

- Мне велено ехать обратно! – пытался возразить Альдрик.

- А как прикажешь мне добираться потом? Здесь на много миль нет ни одной живой души! А судя по словам хозяина, девчонка долго не протянет. Так что задержись на несколько дней.

- Оттого тебя Боги и наказали, что нет в твоём сердце тепла, Терла, - послышался горький вздох. - Хоть и жалко мне Хольту, да лучше бы с тобой такое случилось.

Женское аханье, и голоса стихли, а я села на краешек массивной кровати с балдахином, обитым тканью золотистого оттенка. Мягкие изгибы изголовья и изножья кровати придавали ей элегантный и уютный вид. Резные узорчатые балясины выглядели добротно. Если заняться уборкой, то всё будет выглядеть куда лучше.

Над кроватью нависала крупная хрустальная люстра, вокруг которой расходилась богатая лепнина, а в центре роспись, изображающая хвойный лес с озером. Паук обосновался тут давно, потому что успел украсить своим рукоделием часть потолка.

Цветовая гамма комнаты была выдержана в теплых, пастельных тонах: преобладали оттенки золотистого, бежевого и белого, что создавало ощущение тепла, уюта и спокойствия.

С обеих сторон кровати расположились изящные тумбочки, украшенные инкрустацией и позолотой. На них стоят настольные лампы с абажурами из тонкого шелка, покрытые слоем пыли. Рядом с кроватью - изящная банкетка, обитая той же тканью, что и балдахин.

В глубине комнаты, у окна, нашли приют два кресла и небольшой столик с изогнутыми ножками. Сквозь большие окна, драпированные тяжелыми портьерами, проникал солнечный свет, играя бликами на полированной мебели и создавая уютную атмосферу даже сейчас. Если здесь приложить хозяйскую руку, комната станет невероятно красивой.

Каждая деталь интерьера продумана до мелочей и создавала неповторимую атмосферу изысканности и элегантности.

Звук с улицы привлёк моё внимание, и я поднялась, чтобы увидеть причину. Терла остервенело выбивала простынь будто та была в чём-то повинна. Внезапно она остановилась, прижала ткань к лицу, и её плечи несколько раз содрогнулись, говоря о том, что она плачет.

Если бы можно было растопить сердце той, кто жесток. Боюсь, у меня нет на это ни времени, ни сил. Как и у самой Терлы желания, потому что она мечтает видеть меня бездыханной.

Отвернувшись от окна, намеревалась отправиться к массивному дубовому шкафу, чтобы посмотреть его содержимое, когда в стекло кто-то стукнул. Я обернулась, предполагая, что это служанка бросила камешек, но, к моему удивлению, увидела чёрного ворона, внимательно смотрящего мне прямо на меня. Не в силах пошевелиться, я не отводила взгляда от внимательных блестящих бусин его глаз. Он снова стукнул в окно, и я сделала робкий шаг в его сторону.

С виду – обычная птица, только отчего-то кажется, будто я его где-то уже видела. Дёргаю ручку деревянного окна на себя, но она не поддаётся. Повторяю ещё несколько раз, когда на меня обращает внимание Терла. Прикладывает руку козырьком к глазам из-за солнца над её головой, пытаясь рассмотреть, чем я занята. А мне всё же удаётся распахнуть створки.

- Вот и падальщики слетаться стали, - еле слышу её голос, потому что несмотря на второй этаж высота здесь приличная, куда больше наших обычных панелек. – Конец близок.

Ворон делает шаг в мою стороны, оказываясь на подоконнике в комнате, а я недоверчиво и испуганно смотрю на птицу, которая меня совершенно не боится. Я ещё живая! Я не хочу умирать!

Веки ворона прикрываются, будто он о чём-то задумался, а я ощущаю внутри невероятное тепло.

Что это? Нарастающий жар? Страх? Агония?

Отступаю назад, чуть не падая на кресло, подвернувшееся под ноги, а птица спрыгивает на пол. Важно прохаживается, но за моей спиной звучит голос Альдрика.

- Крейма, если вы пожелаете, я останусь. Так много следует сделать, что я не знаю, как бросить вас здесь одних.

Поворачиваюсь к кучеру.

- Твой хозяин будет вне себя от гнева, - напоминаю ему.

- Да, - соглашается, - но моя совесть не позволит быть спокойным, пока вы не обретёте достойное вас жильё.

Улыбаюсь ему, понимая, что сейчас он видит лишь старуху, которой я стала. Но его доброта рождает в душе тёплые чувства.

Вспоминаю про ворона, от которого было физически жарко, и оборачиваюсь. Порыв ветра колышет мои волосы, но в комнате только мы с Альдриком.