Отвергнутая жена Темного Князя. Хозяйка заброшенной усадьбы

Глава 2

Пробуждение вышло неприятным и тяжелым. Внизу живота тянуло, а бесцеремонный врач в белом халате продолжал осматривать меня и трогать таз.

Перед глазами всё плыло, и я не сразу обратила внимание, что больничная палата, в которой я лежала, казалось, несколько минут назад, удивительным образом преобразовалась в просторные светлые покои с балдахином, крепкой добротной мебелью и витражными окнами. Вот только атмосфера внутри царила мрачная и гнетущая, словно произошла трагедия.

– Где я? – прохрипела, предполагая, что сын всё-таки сдал меня в частный пансионат, пока я была в отключке, но рядом не было знакомых лиц: ни сына, ни невестки. Только незнакомые люди в странной одежде, какую носили лет сто назад.

На удивление, слабости и потерянности, как после первого инсульта, на этот раз не было. Силы быстро прибавлялись, и я даже присела, приподнявшись на локтях, и ощутила, как кровь стала отливать от головы, уменьшая пульсирующую боль из-за сжатых сосудов.

– Она что, повредилась головой? – спросила у врача надменная дама, стоявшая у подножья кровати.

Рыжеволосая, лет сорока, с резкими чертами лица, одетая в темно-синее шелковое платье до пола, которое оттеняет ее голубой цвет глаз. Она была красива той холодной красотой, которая доводила мужчин до исступления и заставляла их терять разум и бросать свои семьи.

Взгляд, которым она буравила меня, выражал гнев и отвращение, от которого мне стало неприятно. Я понимала, конечно, что в свои шестьдесят уже давно не красавица со своими морщинами, обвисшими щеками, дряблой кожей и седыми волосами, но это не повод вот так явно выказывать неприязнь.

Подтянула одеяло, которое накинули на меня сразу после осмотра, ближе к себе, чтобы согреться от пронизывающего до костей холода, и кинула взгляд на руки. Не мои. Непривычно молодые, с шелковистой кожей молочного однотонного оттенка. Пальцы были тонкими, длинными, как у пианистки, с короткими ногтями.

Меня пронзила невероятная догадка, и я подняла руки к лицу, касаясь совершенно не своего лица. За долгие годы я изучила свое стареющее тело вдоль и поперек, и с уверенностью могла заявить, что это тело было точно не моим.

Слишком молодое, с приятной на ощупь гладкой кожей, какая у меня была лишь в молодости, лет до тридцати.

Сердце застучало, не веря в то, что мое предсмертное желание начать жизнь заново сбудется, да еще и так скоро.

Откинув одеяло, стала рассматривать себя и с удивлением обнаружила, что тело мне досталось стройное, тонкое, звонкое. С каждой минутой после пробуждения ко мне возвращалась присущая молодости легкость, но внизу живота по-прежнему неприятно тянуло.

– Она должна была умереть во время родов… – вспомнила я вдруг первые крики, которые услышала после пробуждения.

Я опустила взгляд на былую белую балахонистую ночнушку, в которую была одета, полностью откинула мешающее одеяло и увидела кровавые пятна на грязно-серой ткани, пропитавшейся моим потом и выделениями.

– Г-где м-мой реб-бенок? – произнесла я, заикаясь, когда до меня дошло, что я, выходит, и правда рожала. Пусть в последний раз я испытывала радость материнства почти пятьдесят лет назад, но эти ощущения настолько незабываемые, что их ни с чем нельзя спутать.

Не сказала бы, что во мне появились какие-то материнские чувства к кряхтящему свертку в руках одной из служанок, ведь буквально только что мой мир перевернулся, и я готовилась умереть, не предполагая, что получу второй шанс и попаду сразу же во взрослое тело, но что-то во мне определенно екнуло.

Служанка в белом чепчике и закрытой по самое горло черной форме протянула мне ребенка, но на нее шикнули и заставили испуганно отступить.

– Унести ребенка! – отдала приказ та самая женщина, которая была недовольна тем, что я выжила. – И не смейте распространяться о родах Айны! Если кто вздумает болтать… Вы меня знаете.

В воздухе ощутимо повисла угроза, обстановка накалилась паникой и тревогой, и я вся покрылась мурашками. Что за странный приказ? Неужели никто не знал о моих родах, и она хотела что-то скрыть?

Сердечко вдруг испуганно затрепыхало и сжалось, а тело оцепенело, наводя меня на мысли, что бывшая хозяюшка этого тела буквально тряслась перед этой женщиной, не могла ей противостоять и часто прикрывала голову, опасаясь безжалостных ударов с ее стороны.

Вот и у меня сработали рефлексы тела моей тезки, но я в последний момент пришла в себя и заставила себя успокоиться. Никогда я не склоняла ни перед кем головы, так что и в этот раз не стану. Пусть эта женщина и являлась, видимо, моей мачехой, а бывшая хозяйка тела – нелюбимой ненавистной падчерицей.

– Выйдите все! – снова прозвучал ее неприятный голос, и все подчинились.

В комнате остались только мы вдвоем.

– У тебя родилась девочка, – выплюнула она и со злорадством ухмыльнулась. – Условия завещания своего отца ты не выполнила, так что о статусе герцогини Соляных Копей можешь не мечтать. Собирай вещи и проваливай из моего замка. Теперь я новая герцогиня, и всякая шваль мне здесь не нужна!

Эта женщина несла какую-то ересь, но ненависть, густо сочащуюся из нее, не играла. Такое сыграть нельзя. Я стояла у нее поперек горла, и смотрела она на меня, как на оборванку, нагло и незаконно пробравшуюся в ее чистый опрятный дом.