Отвергнутая жена Темного Князя. Хозяйка заброшенной усадьбы

Глава 8

Георг продолжал смотреть на меня с подозрением, в то время как сзади меня горел хоть и хиленький, но костер, который нужно будет поддерживать, иначе он в скором времени затухнет, не имея возможности перекинуться на что-то легковоспламеняемое поблизости.

– Ты всю жизнь меня знаешь, Георг, какая я тебе ведьма?

Я старалась говорить спокойно и убедительно, смотреть ему прямо в глаза, чтобы он не надумал себе ничего лишнего и не причислил меня к ведьмам, которые, как и маги, считались в Империи Мрака личностями вне закона.

Я в этом мире находилась всего несколько часов, но у меня уже сложилось впечатление, что драконы истребляли всех, кто представлял для них угрозу.

Словно опасались, что сильные и талантливые рано или поздно объединятся и свергнут власть темных, которые привнесли в этот мир лишь разруху и страдания. Пролили немало крови невинных, чтобы править горсткой оставшихся в живых.

Разделяй и властвуй. Таков девиз Империи Мрака.

– Откуда тогда огонь? Только полноценные драконы могут дышать огнем, – произнес ребенок, с каким-то благоговением и страхом глядя на пламя.

В этот момент он явно был похож на пещерного человека, который впервые случайно добыл огонь и не мог поверить, что это реальность.

Я нахмурилась, впервые осознавая, в какой дыре оказалась, раз даже развести огонь здесь считалось великой магией и уделом хозяев Тиррании – великих драконов. Видимо, они не просто истребляли способных и умных, но и делали из остальных рас – бессловесных глупых рабов.

Вот только Георг ведь был сыном хозяина Соляных Копей, герцога Густава Фьёрда. Не бастардом. Законнорожденным ребенком. И это было сущим преступлением лишать его привилегии быть образованным мальчиком.

От этой несправедливости хотелось плакать и тосковать, ведь судя по воспоминаниям Айны, Георг не был глупым, наоборот, сообразительным, за что не раз был наказан матерью, которая гневалась каждый раз, когда ее увечный сын выделялся и привлекал к себе внимание. Бедный, никому не нужный ребенок. И теперь мне предстояло о нем позаботиться.

– Я не использовала ни капли магии, Георг. Ты ведь знаешь, что я пустышка, обычная драконица без зверя. Дознаватели каждый год проверяли меня еще даже до твоего рождения. И если бы во мне была магия, меня давно бы отправили в монастырь.

– Но именно туда тебя и отправили. Я слышал разговоры матушки с Клео, – упрямо поджав губы, снова сказал Георг, явно не доверяя моим словам. – И клеймо на лбу неспроста. Такие только преступники носят да неверные.

Неверные – это те, кто поклонялся иным богам, нежели основному пантеону Темных Божеств. Они тоже подвергались гонениям, но не так активно, как пламяносцы, как называли драконы тех, кто обладал магией.

– Меня обвинили в преступлении против Клео и моей новорожденной дочери. Но не думаешь же ты, что будь это правдой, дочку бы отправили в монастырь вместе со мной? Князь Эйгон не знает о том, что я родила, а твоя матушка настолько ненавидит меня, что никогда не позволит остаться в замке и рассказать ему правду.

Мои слова звучали убедительно, и настороженность исчезла с лица Георга, даже его плечи слегка расслабились, и я поспешила закрепить его убежденность новыми подробностями.

Он по-своему любил мать и пытался заслужить ее любовь первые годы жизни, но с возрастом перестал заблуждаться насчет нее и прекрасно понимал, что она из себя представляла. Так что мои слова его не удивили, лишь расстроили, но это было неизбежно.

– Видишь мои короткие волосы? Лери Даяна остригла меня, чтобы никто не поверил моим словам. Все будут думать, что я нагуляла ребенка, родила его не от Князя Эйгона. Ведь именно так мужья поступают со своими женами, когда они делят ложе с другим мужчиной.

Я старалась фильтровать речь, чтобы не говорить слишком откровенно и грубо для его возраста, но судя по хмурому лицу и сведенным домиком бровям, он знал гораздо больше, чем полагалась для его возраста. В этом мире дети взрослели раньше, чем в моем прошлом.

– Научишь меня тоже? – спросил вдруг Георг, кивая на костер, и я впервые увидела в его глазах неподдельный восторг. Ту самую настоящую эмоцию, которая подавлялась в нем вбитыми в подкорку правилами и запретами.

– Конечно, научу. Всему, что знаю. Но только потом, когда мы доберемся до Гиблых Земель.

Я улыбнулась и отошла обратно к деревьям, чтобы не терять больше времени и побыстрее соорудить берестяной прямоугольный котел. Нож в очередной раз выручил, и я принялась вырезать большой кусок бересты, чтобы сложить его углы конвертом внутрь и закрепить их самодельными деревянными прищепками.

Пришлось повозиться, чтобы найти наиболее подходящую под это дело березу, а затем и достаточно сырые ветки, чтобы использовать их, как распорки, подрезать их по середине и соорудить самодельный чан, в который я позже налью воду из речки.

Соорудила следом мини-формат, чтобы использовать его в качестве ковша, а затем оттащила всё это к небольшой расщелине, куда пришлось накидать веток, а затем, используя одну, как переносной факел, развела второй костер.

Над ним установила несколько плотных веток диаметром в пять сантиметров, которые намочила, чтобы они не сгорели сразу. Использовала их, как решетки мангала, поставив сверху берестяной котел, куда следом быстро с помощью самодельного ковша налила из речки воду.