Отвергнутые

Пролог. Детство должно быть счастливым

Раз, два, три...

Иногда действия человека не подвластны ему самому.

И тем более необъяснимы для других.

Стоял теплый июньский солнечный денек. Ласковый ветерок приносил аромат вишни из открытых окон дома. На стареньких деревянных качелях сидела хрупкая фигурка в голубом платьице — оно развевалось на ветру, обнажая царапины на худых коленках. Девочка механически раскачивалась, отталкиваясь носками стоптанных ботинок. По ее щекам текли слезы. Но она не вытирала их, лишь шептала одну и ту же считалочку, будто заклинание:

— Раз и два… Это не только слова.

— Три и четыре… Меня нет в этом мире.

— Пять, шесть… У меня для вас весть.

— Семь, восемь… Как наступит осень.

— Девять, десять… Тебя повесят!

Последнюю фразу она выплюнула с особой злостью. Она ненавидела: эти качели, этот дом, даже стук собственного сердца - всё вызывало в ней глухую ярость. За свою столь юную жизнь злости в ее душе накопилось очень много. Она была глубоко несчастна, и сейчас, здесь на качелях, она пряталась от той тирании, что творилась у нее в семье.

В этот момент из дома послышался еще один пронзительный крик, она вздрогнула. Этот мамин крик был особенно громким, девочка закрыла уши руками и еще раз повторила считалку.

Как же она ненавидела такие дни! А самое главное, она не понимала, за что он так с ней, за что он так с мамой? Ведь утро начиналось так прекрасно…

Она проснулась от солнечного зайчика на подушке — тёплого, как мамины руки. Всю комнату заливал янтарный свет, и даже пылинки в воздухе казались волшебными. Спрыгнув с постели, она побежала на кухню, на аппетитный запах маминого пирога с вишней. Она обожала его, потому что это был не просто пирог с вишней, мама всегда добавляла туда дробленые звездочки бадьяна, что придавало ему неповторимый аромат.

Девочка резво сбежала со второго этажа и уже через мгновение была на кухне. Она обрадовалась, что застала мать здесь, ведь они так редко виделись. Мама весело напевала себе под нос какую-то незамысловатую песенку и, завидев дочь, радостно произнесла:

— Доброе утро, солнышко!

И вот они — мамины руки вокруг неё, мамины губы на волосах. Так тепло… Так редко…

— Ты сегодня… счастливая? — прошептала девочка, не веря этому мигу.

Мать рассмеялась — звонко, как раньше.

— Конечно! Мы же…

Дверь распахнулась. На кухню вошел отец, он смерил всех своим тяжелым взглядом. Девочка заметила, как мамино лицо изменилось, она побледнела, уголки губ опустились, а глаза расширились от страха.

— Беги, — тихо шепнула мать.

Сорвавшись с места, девочка побежала, но успела услышать, как отец начал кричать на маму:

— Ты никого не смеешь целовать и обнимать, кроме меня! Ни-ко-го!

Его слова впились в спину осколками, и она побежала быстрее, пока легкие не загорелись.

И вот она здесь. Воспоминания о прекрасном утре ничем не помогли ей решить вопрос: “Почему из прекрасного оно превратилось в ужасное?”

Покачиваясь, она снова произнесла свою считалочку вслух. Эти действия успокаивали ее. Но мысли о том, что отец не прав, никак не отпускали, и она все возвращалась и возвращалась к вопросу: “Почему он так с ними? Почему он бьет маму? И вообще, зачем она пришла в этот темный мир, где столько боли и страха?” Ни на один из вопросов она так и не нашла ответа.

Оттолкнувшись, она спрыгнула с качели и пошла в лес. Тени старых дубов обняли её, словно добрые великаны. Здесь не было ни отца, ни криков, ни маминых синяков. Здесь она была волшебницей в ее собственном воображаемом мире. В мире, где она могла забыться, нарисовать людей и их жизнь по собственному усмотрению. Придумать друзей, которых у нее никогда не было. И они любили бы ее просто так.

Весь день она прогуляла и вернулась домой, когда солнце уже начало склоняться к горизонту. Ее живот сводило от голода, но она продолжала идти медленно, словно тянула время. По возвращении она сразу отправилась на кухню. Но пирога уже не было.

— Садись, я накормлю тебя, Гейла, — раздался рядом усталый мамин голос. Видимо, она услышала, как ее дочь вернулась.

Посмотрев на мать, девочка подметила новые раны и ушибы на теле. Стиснув ладони в кулачки, она приказала себе не плакать.

Мать разогрела суп, налила его в тарелку и поставила перед дочерью. Суп пах луком и тоской.

Мать села напротив и глубоко вздохнула:

— Запомни, дочь…

Гейла подняла глаза.

— Выбирай мужа не по красоте, как я, — мамин голос вдруг окреп, стал резким, — выбирай того, кто имеет власть. Только человек или оборотень, имеющий власть, могут дать все. Ты будешь королевой.

Девочка с широко открытыми глазами внимала каждому слову матери. Впоследствии она еще не раз слышала этот ее наказ. И, конечно, она запомнит его навсегда.