Отверженная для генерала драконов

Глава 12. Условие

Откидываюсь на спинку стула и поджимаю губы. Он что, серьёзно? Хочет через постель решать такие вопросы? Сломать человеку жизнь просто потому, что можно консумировать наш брак?

Пф. Ты, генерал не на ту нарвался. Может я тебе ещё какие-то грани твоих увлечений открою?

— И как именно ты хочешь, чтобы я тебя переубеждала? — хмыкаю я. — Мне нужны гарантии и договор.

— И о чём ты хочешь со мной договориться? — ухмыляется Райнер, наливая себе ещё «компота».

— О том, что в случае выполнения ты оставишь Ташу в покое. Насовсем!

— Но она необученная дэвианка. Ты разве не знаешь, что это преступление?

О, я совсем забыла, что хожу по краю пропасти со своим иномирным происхождением. Спасибо, что напомнил, дорогой!

— Ну, ты же такой умный и сильный генерал, — как бы невзначай рассматриваю свои ногти, но почти сразу сосредотачиваюсь на белёсом рисунке на тыльной стороне ладони. Похоже на стёршееся мехенди. — Уж со слабой девчонкой, до которой никому не было дела, точно управишься?

Райнер отпивает и поглядывает на меня поверх бокала. В глазах плещется жидкий напитанный солнцем мёд. Интересный, конечно, мужик, могу понять, почему предыдущая хозяйка тела на него вешалась, но мириться с тем, что с головушкой у него явно непорядок придётся мне.

Чисто теоретически, из того что я вижу, генофонд тут богатый, если рассуждать с точки зрения инстинктов, как мужчина он очень даже привлекателен… Когда молчит. И не бесит. Проклятье, я на птичьих правах. Захочет, уложит меня тут же на столе, что я ему сделаю?

Сама влипла, может хоть Ташу смогу прикрыть? Она никого не трогает, замок готова отмывать, суп вон генеральский любимый спасла. А запечатает, так голодным сидеть будет!

Нервишки шалят, конечно. Мало ли что этому мерзавцу в голову придёт.

— Хорошо, договор, — хмыкает генерал и протягивает мне руку через стол. — Я не трогаю твою служанку и позволяю ей остаться здесь.

И замолкает с нехорошей улыбочкой. С такой его точно возьмут в ад на доску почёта лучших сборщиков душ.

— А что взамен? — не выдерживаю я.

— Твоя метка загорается белым золотом, само собой, — пожимает плечами генерал.

— И как мне это сделать? Я не понимаю, почему она… не горит.

— А ты старайся любить меня лучше, — ухмыляется Райнер.

А ну так бы сразу и сказал. Всё же обалдеть как просто! Раз и полюбила. Такого-то гада, что я в самом деле?

— Может, подсобишь немного и не будешь угрожать моим людям запечатыванием? — натягиваю на лицо милую улыбку. — Уверяю, я сразу начну любить тебя немножечко сильнее.

— Сколько времени мне нужно не угрожать твоим людям, чтобы метка горела как положено?

Господи, он издевается, да? Откуда я знаю!

— Боюсь, генерал, любовь не та единица, которой можно установить сроки…

— Даю тебе неделю, — взмахивает рукой мерзавец. — Кстати, что ты делала в дальних комнатах?

— Хотела… навести порядок? — поднимаю бровь. Ответ же очевидный.

— Зачем?

— Я собираюсь там жить.

— Исключено. Ты моя жена и спишь со мной.

Я вспоминаю кровать с цепями и сглатываю. По спине разбегаются колючие мурашки.

— Нет. Я хочу спать у себя. У меня… сон беспокойный!

Божечки, что я несу? Привяжет меня и успокоит, чего ему.

Райнер ухмыляется и допивает компотик.

— У меня тоже.

Мы, наконец приступаем к еде. Я ловлю на себе виноватые взгляды Таши и стараюсь ободрить её. Казалось бы, какое мне дело до неё, когда у меня своих проблем хватает. И всё же бросить девушку в такой ситуации я не могу. Тем более, с полезным даром.

Как говорила моя мама, обнаружив тонкий слой пыли на крыше шкафа, до которого я не дотягиваюсь, в этой грязище скоро не то что тараканы, змеи заведутся. Здесь у неё бы обморок случился, если не что-нибудь похуже. К пыли на шкафах у меня никаких претензий, но любому беспорядку есть предел, и в этом поместье он остался сильно выше нашей глубины. Так что Таша и её слабая магия мне нужны. Райнеру тоже, просто он этого пока не понимает.

Едим молча. Инстинкты сразу берут надо мной вверх, и я спихиваю своё беспокойство относительно мужа подальше и просто насыщаюсь. Впрочем, блюдо такое, что я ещё и наслаждаюсь тем, что ем.

Отмечаю, что суп точно стоило спасти. Мягкий сливочный вкус обнимает язык, оставляя лёгкую и приятную горчинку от незнакомых мне грибов. Недолго думая, я беру хлебную палочку, посыпанную какими-то зёрнышками, и крошу в тарелку.

Райнер смотрит на меня как на сумасшедшую, а я понимаю, что делаю что-то не так только, когда он сам отламывает кусочек и от хлеба и бросает в свой суп. Я мысленно прощаюсь с жизнью, когда он вылавливает его и ест. Зуб даю, впервые это делает. Сердце замирает. А что если тут никто и никогда так не ел? Может я нарушила какой-то местный закон?

Райнер не смотрит на меня, пока ест. Я не дышу, будто от этого зависит моя жизнь. Вообще, чего я всполошилась? Я вроде не рабыня тут, дочь императорской наложницы, которую по счастливому стечению обстоятельств зовут как меня, так? Значит, ем как хочу.