Отверженная для генерала драконов

Глава 14. Наказание

Признать честно, я не представляла, чего от него ждать. Все истории, которые я слышала про эту непростительную ошибку, заканчивались не слишком хорошо. Один придурок даже руку поднять додумался. Неудивительно, что от генерала, уже отправлявшего меня в тюрьму ни за что ничего хорошего я не ждала.

Но всё обернулось куда хуже.

Я уже догадывалась, что Райнер ненормальный, но чтоб настолько? Вместо того чтобы наорать на меня, швырнуть в тюрьму или ещё что он… ухмыляется.

— Как ты меня назвала? — почти ласково спрашивает он.

— Я не… никак, — глупо вру я.

— То есть мне послышалось, — Райнер поднимает подбородок. Жёлтые глаза мерцают не злостью, но явно чем-то недобрым.

— Д-да. Отпусти, пожалуйста. Это… ошибка всё.

Дэвиан ухмыляется. Божечки, он меня убьёт тут!

Райнер медленно качает головой, а после впивается в губы. Я вздрагиваю от неожиданности, чувствую, как его невидимые руки вновь согреваются и приходят в движение, оборачивая мои бёдра, плечи и талию будто ленты.

Схлынувшее от страха возбуждение просыпается с новой силой. Возможно так моё подсознание пытается защититься от расплаты за ошибку.

Хрупкость жизни ощущается как никогда ярко. Ему хватит одной мысли, чтобы лента, подкравшаяся к моей груди и стянувшаяся её подрагивающим тёплым потоком сменила направление и оплела горло. Сейчас я на всё готова. Вообще на всё.

— Как ты назвала меня, — спрашивает Райнер, прервав поцелуй, — Повтори.

— Никак, — пищу я. — Просто… Ох!

Мужчина наклоняется и проводит по груди языком. От неожиданности я вздрагиваю и выгибаюсь. Тело после его магии кажется очень чувствительным, и внезапная ласка прошла по границе, приятного и болезненного.

— Как ты назвала меня? — снова спрашивает он.

Поток магии сосредотачивается на второй груди. Я не могу сосредоточиться на ощущениях, потому как он и здесь, и спину гладит и по бёдрам… Я будто оказалась в руках сразу нескольких мужчин и это особенно пугает.

— Никак, — задыхаясь отвечаю я.

Он снова глушит меня поцелуем. Глубоким и отнимающим волю. Одновременно с этим горячая лента ложится точно между моих ног и неспешно скользит к пояснице.

Меня выгибает, и я вжимаюсь в крепкую грудь Райнера. Вцепляюсь в его пальцы. Из горла вырывается стон, но дэвиан не отпускает меня, проглатывая его. Невидимая лента движется, а мне остаётся лишь молиться, чтобы она не заканчивалась.

Его магия оплетает всё моё тело, расходясь завитками, поглаживая и надавливая. Райнер доказывает, что я ничегошеньки не знаю о своём теле, в то время как он знает и меня и путь который может свести с ума.

Его магия везде. Абсолютно.

— Как ты назвала меня? — спрашивает он на ухо. Хрипло и с рычанием. Чувствую давление между ног, но уже не понимаю, магия это или…

— Райнер… пожалуйста.

— Правильно. Повтори.

— Райнер, — со стоном тяну я, пытаясь двинуть тазом навстречу. — Пожалуйста…

— Схватываешь на лету, — улыбается он и прикусывает мочку моего уха.

Вскрикиваю, когда невидимые ленты снова меняют температуру. Прохладные, приятно остужающие разгорячённую кожу. Я перестаю понимать, где мои руки, а где ноги. Тело кажется очень мягким, будто тесто — лепи что вздумается.

Лента между моих ног исчезает, давление тоже. Эта пустота отзывается тянущей и почти болезненной пустотой в нижней части живота. Чтобы немного приглушить её, я извиваюсь, стараясь коснуться Райнера, но он будто специально не позволяет этого сделать, не даёт мне разрядки.

— Тебе придётся запомнить, София, — тем же хрипловатым шёпотом говорит дэвиан мне в ухо. — В твоей голове не останется никого кроме меня. Как меня зовут?

— Райнер…

— Верно. Повтори.

— Райнер, — всхлипываю я, когда чувствую, что ленты на моей груди снова становятся тёплыми. — Прошу… Райнер…

Я и сама не знала, о чём прошу его.

— Ты запомнишь моё имя, — обещает он. Ни одно другое больше не задержится в твоей памяти. Будешь повторять его до тех пор, пока я не поверю, что ты усвоила урок.

— Рай…

Он не даёт мне закончить и целует. Ленты осыпаются с моей кожи, будто жидкость, но лишь для того, чтобы он начал эту пытку заново. Лениво скользя по бёдрам, извиваясь оплетая их и стягивая с лёгкой дрожью. Сминая грудь, ложась на шею, будто узкий воротник неудобной рубашки.

Мне уже знакомы ощущения, но воспринимается всё равно иначе. Я будто остаюсь без кожи с вывернутыми нервами, а этот садист играет на них мелодию, мотив которой я и ненавижу, и люблю.

Пытка невыносима, но одновременно с тем желанна. Он затаскивает меня на пик, но перед последним шагом останавливается и не позволяет шагнуть в наслаждение.

Я плачу. Умоляю его прекратить издевательство, взять меня, обещаю сделать всё, что он захочет, но это чудовище явно не имеет сердца. Ему плевать на мои метания, слова, то, что я распрощалась со своей гордостью, то, что я охрипла от его имени. Мне даже кажется, оно теперь настолько хорошо усвоилось, что выцарапано на внутренней стороне моего черепа.