Отверженная истинная короля-дракона

Глава 13. Печать

Вздрагиваю от неожиданности, и булавка выпадает из моих рук.

— Ах, — вырывается испуганных вздох, и я зажмуриваюсь, ожидая, что она вот-вот достигнет полу и разлетится на мелкие кусочки.

Но ожидаемого звона разбившегося стекла не слышу, зато чувствую рядом с собой запах. Его запах. Пряный, гвоздика и перец, и свежий, кедровое масло. Север и юг, переплетенные между собой, объединенные в одном. В короле, властвующем над большей частью континента.

Когда-то два бога создали этот мир: Демонический и Драконий. Мир, созданный словно из разных лоскутов ткани: таких разных, но связанных неразрывно между собой. Драконы, демоны, люди… У каждой расы была своя земля, своя жизнь, свои ценности.

До одного дня, когда бог демонов не решил, что все должны ему поклоняться. И демоны начали свое завоевание. День за днем они захватывали территории людей, подчиняли их. И тогда люди взмолились Драконьему богу с просьбой о помощи и защите.

Драконы встали на их защиту, оттеснили демонов на самый край континента, ослабленных и лишенных поддержки. А Драконий бог, набравшись сил от возносимых ему молитв и даров, смог победить Демонического и запер его в темных подвалах, но где — никто не знает.

С тех пор драконы стали покровителями людей, их защитниками и господами. А тот, в ком течет особая кровь, говорят, даже кровь самого Драконьего бог, стал властителем земель драконов и людей.

И драконы верой и правдой служили своему богу, останавливали демонов, которые время от времени пытались вновь заявить свои права на господство, и защищали людей. Так и было, когда я в последний раз перед колодцем видела своего мужа. Он просто следовал заветам Драконьего бога, и вместе со своими бравыми воинами шел на защиту людей.

Последний раз. А потом он не захотел вернуться ко мне. Так что заставило его передумать и вернуть меня в замок?

— Не советую трогать мои вещи, — строго, практически гневно, говорит Эргарн и, нежно проведя по стеклянным лепесткам, кладет булавку обратно.

Поднимаю взгляд и скольжу им по лицу короля. Хмуро сведенные брови, тонкие, только начинающие появляться, морщинки в уголках глаз, веером разбегающиеся к вискам, заметно отросшая щетина, наверное, как раз с тех пор, как он отправился к Дергарию. И проблески седины в темных волосах.

Что, Эргарн, несладко без истинной живется? Не только меня изменил этот год? А это всего лишь год! Я умру, когда придет мой срок, потому что ты отрекся от меня, а тебе еще мучиться до самого конца твоей драконьей жизни.

Хотела бы я испытывать при этих мыслях удовлетворение, мстительную радость, но… Я не могу. Мне больно об этом думать. Больно от осознания того, что он сам себя мучает, но совершенно непонятно с какой целью.

Невольно тянусь рукой к его щеке. Невыносимо хочется провести рукой по этой щетине, вспомнить, какая она на ощупь. Жесткая? Или уже мягкая? Раньше он редко забывал бриться. Говорил, что король всегда должен быть гладко выбрит, а пуговицы должны блестеть.

— Лейла, ты поняла? — выводит меня из раздумий Эргарн, так и не получивший от меня ответа.

Я киваю. Король отходит, увеличивая между нами расстояние, а я смотрю на пуговицы на его камзоле. Луч солнца попадает на металлическую поверхность и отражается, отстреливая в стену. Ну, зато это осталось неизменным.

Эргарн садится за стол и достает бумагу. Пока он выбирает подходящее перо среди тех, что стоят в стакане у него на столе, не выдерживаю и задаю вопрос:

— Почему именно эта булавка?

Это заставляет короля отвлечься и поднять на меня тяжелый взгляд. Считывающий, стремящийся проникнуть в самую глубину, как будто он ищет в моем вопросе потаенные смыслы.

— Эта вещь очень важна для меня, — коротко отвечает он и возвращается к перьям, давая понять, что тема закрыта. — Гордон!

Он чуть повышает голос и дотрагивается до красного кристалла на своем столе, вызывая камердинера.

— Посмотрите в правом ящике секретера, — внезапно говорю я, а потом так же резко замолкаю.

Не знаю, зачем я это сказала. Пальцы сжимают платье, а я испуганно задерживаю дыхание. Ох, демон меня дернул это сказать. Возможно, он поэтому и решил меня вернуть во дворец. Сначала думал, что я не пережила колодец, а как увидел, побоялся, что я слишком много знаю и могу передать эту информацию недругам.

И сейчас я подтверждаю его опасения. А ведь все очень просто: я однажды видела, как Гордон новые перья кладет туда, удивляясь его запасливости.

Сейчас же меня удостаивают подозрительно-раздраженного взгляда. Потом Эргарн встает и, подойдя к секретеру, открывает правый ящик. Там действительно лежит с десяток новых перьев, одно из которых и берет король, не сводя с меня глаз.

— Да, Ваше Величество, — тихо постучав, в кабинет входит камердинер и низко кланяется. — Чем я могу быть полезен?

Эргарн даже не смотрит на него, все его внимание сосредоточено только на мне. Он будто пытается меня вскрыть, как устрицу. Словно что-то ценное, какая-то крупная жемчужина там, внутри меня, а он достать ее не может.

— Уже ничем, Гордон, можешь идти, — говорит Эргарн. — Хотя нет, постой. Ты кому-то рассказывал, что кладешь новые перья в секретер?

Я еще сильнее сминаю юбку, кажется, я вот-вот начну задыхаться. Камердинер удивленно поднимает свои седые брови, отчего его и так вытянутое лицо, еще больше вытягивается.

— Нет, Ваше Величество, — он пожимает плечами. — Да и кого это интересует. Перья и перья. Было б оружие или деньги, или кристаллы какие магические… А то гусиные перья, вот уж богатство.

— Хорошо, — кивает король. — Иди.

Гордон откланивается и уходит, прикрыв за собой дверь.

Через силу заставляю себя глубоко дышать и не думать, чем теперь “наградит” меня король. Но он лишь возвращается за стол, опускает перо в чернильницу, начиная писать.

— Значит, Лейла? — он выводит на бумаге что-то, но я так и не решаюсь подойти ближе, чтобы рассмотреть. — Родовое имя?